Иржина. Всё не так, как кажется…

Лорд Ирж или господин Ирж? Как к тебе обращаться?

– Я из аристократов, если вы об этом. Но можно просто Ирж. Ситуация не располагает к обращению с титулом, – устало ответила я и прислонилась к стене.

– Ясно. Ладно, просто Ирж. Проходи сюда. – Мужчина открыл дверь и провел меня в небольшую гостиную. – Снимай комбинезон, если у тебя под ним есть одежда, и шлем. Малкольм их заберет и почистит. Ужин сейчас принесут.

И, не оглядываясь, лорд вышел. Да-а-а… Снять-то комбинезон я могу. Только вот… Хозяина удар не хватит, когда он увидит меня в жеваном и рваном свадебном платье? А ведь переодеться мне все равно не во что. Так что как ни крути, а пришла пора признаваться.

Пока я размышляла, в комнату проскользнул зеленокожий слуга и в ожидании уставился на меня.

– Малкольм, погоди немного, пожалуйста.

– Прикажете пока подавать ужин?

– Да, спасибо.

Поклонившись, горбатый тип исчез и тут же снова вошел, неся поднос с тарелкой, накрытой серебряной крышкой, и высокий хрустальный бокал с чем-то бордовым.

– Спасибо, Малкольм. Комбинезон можешь забрать через несколько минут, – вежливо кивнув, я его отпустила.

Стащила с себя перчатки, шлем, подшлемник и, немного помедлив, комбинезон. Сложив вещи кучкой на небольшой диванчик у стены, осмотрела себя. Нелепый вид: мятое платье с дырками на юбке, босые ноги в чулках. Туфель нет, жаль…

Ладно, надеюсь, лорда Себастьяна сердечный приступ не хватит. Какая ему разница, в сущности? Ну девушка, и что? Сев за стол, вытерла руки горячим мокрым полотенцем, свернутым в трубочку, сняла крышку с тарелки. И даже что-то немного поела, не ощущая вкуса. На меня уже волнами накатывал сон, и я из последних сил держала глаза открытыми.

Следующее, что я услышала и запомнила, – это ощущение чего-то прохладного под щекой. Затем удивленный возглас Малкольма за спиной, торопливые шаги и нецензурную брань, произнесенную другим голосом. Кажется, меня кто-то тряс за плечо, продолжая ругаться, а мне было уже все равно. Я не то что головы поднять не могла – даже на секунду приоткрыть глаза. Последнее, что я еще хоть как-то ощущала: меня кто-то подхватил и, перекинув через плечо, куда-то понес.

Затем мне снились сны, я снова ползла по карнизу и бежала по улице. Замирала от ужаса, перелетая через ящики… Но проснуться не могла, как ни пыталась.

А потом сон поменялся, и в него ворвались раздраженные мужские голоса. Кажется, я их знала, только вспомнить не могла.

– Балбес! – возмущался один голос, густой, низкий и бархатистый. – Ты хоть понимаешь, что натворил? Вот теперь сам иди и раздевай своего брата! – последнее слово было произнесено с крайней степенью ехидства. – А то спит, как бревно, уже несколько часов, и добудиться невозможно.

– Ну устал он, подумаешь! – ответил второй, более молодой голос.