Исключая чувства (СИ)

Касаться, обнимать, не отпускать ни на сантиметр от себя, целовать; чувствовать его в себе, видеть, как ему хорошо, как он сходит с ума из-за нее; продлить это безумие на всю их жизнь, никогда его не отпускать.

Быть с ним. Всегда быть с ним.

Их секс изменился. На грани яви и полного затмения ума Лара поражалась неведомой прежде силе, которой не было ни имени, ни определения, что окружала и переполняла их с Димой. В каждом прикосновении были смысл и чувство, в каждом взгляде плескалось столько того, что никогда нельзя сказать словами, что Лара отказывалась оборвать зрительный контакт, даже когда глаза закрывались сами собой от остроты рождавшихся в теле реакций.

Они словно привязывали себя друг к другу, переплетались телами, чувствами, мыслями, обменивались самым сокровенным, не воплощенным физически, убивали друг в друге измучившую их тоску, уничтожали боль, утверждали близость между собой раз и навсегда.

На рассвете Лара, уткнувшись лицом Диме в грудь, вдыхала его запах, слушала равномерное дыхание, чувствовала, как он нежно перебирает пальцами ее волосы и иногда прижимается губами к ее виску.

Незнакомое, удивительное счастье ошеломляло. Не было ни тревоги, ни напряженности. Только нега и умиротворенность. Покой.

Впервые за бесконечно долгие годы Лара засыпала не одна. В теплых, уверенных объятиях. В надежной безопасности. В любви.

Эпилог

Я прощаю

Одиночество и грусть,

Ты сказал, что в них

Я больше не вернусь

В. Горбачева

Стоя у широкого окна с бокалом шампанского в руках, Дима с радостным сердцем украдкой наблюдал за сидевшей за праздничным столом Ларой. Минувшую новогоднюю ночь они провели вдвоем и уже сегодня, первого января, приехали в гости к его родителям на пару дней."

"Прибытие многочисленных родственников четы Аверинцевых ожидалось ближе к Рождеству, и начинался год в узком семейном кругу. Лара, избежав перспективы знакомства с парой десятков человек за вечер, вздохнула с облегчением; Дима только посмеивался над ее трогательным волнением. Не о чем было переживать: его родители ее обожали. Мама, якобы совершенно не заметно взявшая Лару под крыло, никому не дала бы ее в обиду.

Когда в августе Дима все-таки согласился на относительно пышное празднование своего дня рождения, им с Ларой впервые предстояло появиться в качестве пары перед толпой народа. Они до сих пор время от времени спорили, кто в тот чудесный августовский вечер трясся больше: Лара ли, боявшаяся, что не сумеет вписаться в компанию, или Дима, опасавшийся, что неформальное сборище его иногда не очень умных друзей Ларе придется не по вкусу.