Исключая чувства (СИ)

Вдвоем они тихо рассмеялись, очевидно, удивляясь самим себе и замолчали, пока не готовые к продолжению разговора. Сердце у Лары стучало в каком-то головокружительном темпе. Кожа до сих пор горела и была до боли чувствительной. Любое движение казалось невозможным, а тело — облачно-неподъемным. Глубоко дыша в надежде прийти в себя, Лара безуспешно старалась зацепиться хоть за одну мысль в совершенно пустой голове.

Нега была всеохватывающей. Беспокойство, которое лишь на секунду заскреблось внутри, скрылось под разлившейся придавливающими к дивану волнами расслабленностью всего тела. Веки, потяжелев, опускались сами собой, сознание отключалось. Лара едва не провалилась в сон, но тревога и настороженность, обитавшие на краю разума, коротким, внезапным уколом привели ее в чувство. С испугом она мгновенно открыла глаза.

Размеренное дыхание Дмитрия раздавалось совсем рядом. Гадая, уснул ли он или нет, Лара медленно села на диване, озираясь вокруг в поиске платья. В теплом свете уличных фонарей, падавшем из окон на пол комнаты, темными пятнами выделялся хаос из скомканной, разбросанной всюду одежды.

Кинув быстрый взгляд в сторону затихшего Дмитрия и удостоверившись, что он по меньшей мере дремлет, Лара осторожно поднялась и, надеясь, что в полумраке не заденет какой-нибудь малоприметный предмет, стала перебирать вещи. Она не сразу поняла, что и платье, и белье, и колготки — все было снято с нее еще в прихожей.

Там она, наконец, оделась. С трудом рассмотрев себя в полутемном зеркале, поправила, как смогла, волосы и макияж, опасаясь бродить по квартире, чтобы найти ванную. Обувшись, вызвала такси и как раз потянулась за лежавшим на полу пальто, когда на него неожиданной тенью упал вытянутый силуэт.

В начале коридора, завернутый в одеяло, растрепанный и почти комичный (и, может — только может быть! — немного милый), высился Дмитрий и смотрел на Лару с вопрошающим удивлением.

— Ты что? — голос у него был хриплый до прошедшихся по телу Лары мурашек.

— Я собираюсь домой. Извини, не хотела тебя разбудить.

Она, подняв-таки пальто, ответила спокойно и непринужденно, несмотря на странную неловкость. Странную, потому что неловко было именно уходить. Как будто нащупывалось в этом что-то неправильное, неподходящее, хотя Лара ясно понимала, что исчезновение по-английски для их случая — наиболее приемлемо, а для нее самой еще и наиболее комфортно.

— Ты можешь остаться. Уедешь утром, — сказал он серьезно и добавил уже со скрытой улыбкой: — Я, помнится, обещал тебе кофе.

Лара покачала головой, застегивая пальто.

— Нет-нет, я поеду. Мне так удобнее.

Что ей было делать в чужом доме с почти незнакомым мужчиной? Она уже получила все, что хотела. Может быть, даже больше, чем могла себе представить.