Искушение герцога

Новая маркиза Сэйнтхилл была очаровательна, ее мелко завитые волосы напоминали золотую корону, платье являло собой последний крик моды, а украшавший левую руку перстень с огромным изумрудом и двенадцатью ограненными в форме розы бриллиантами служил залогом любви и верности Сэйнта.

В свете ее знали как внебрачную дочь лорда Гриншилда, которая сумела покорить необузданного маркиза Сэйнтхилла. Большинство людей не поверили бы Сэйнтхиллу, даже если бы он был настолько жесток, что открыл бы правду: некогда маркиза увеселяла мужчин Лондона под псевдонимом мадам Венна. Сам Хантер не находил в спокойной, уверенной в себе Кэтрин ничего от былой содержательницы притона, неизменно скрывавшей лицо под маской.

Она не только отказалась от этой маски и экзотического акцента, но и больше не таила обиду на родителей, которые бросили ее совсем юной, и не жаждала отомстить тем, кто обижал ее тогда, когда она была совсем беззащитной.

Сэйнт так же круто перевернул ее жизнь, как и она перевернула его жизнь. Хантер скучал по тем долгим безумным ночам, которые весело проводил в притоне вместе со своим другом, но он совершенно точно знал, как Сэйнт и Кэтрин счастливы вместе.

— Так приятно видеть вас! — сказала она, возвращаясь к гостю. К его удивлению, как, впрочем, и ее, она поцеловала Хантера в щеку. В бытность свою содержательницей борделя Кэтрин мало кому позволяла до себя дотрагиваться, и как раз это препятствие заставляло покровителей «Золотой жемчужины» всячески домогаться ее.

Хотя другу он в этом ни за что не признался бы, Хантер с радостью забрался бы в постель мадам В., если бы она не устояла перед его настойчивыми авансами. Фросту посчастливилось воспользоваться ее благосклонностью, когда Сэйнт отчаялся пробудить в ней ответную любовь.

Прошлым летом был короткий период, когда Хантер опасался, как бы Сэйнт не задушил Фроста за это приключение, случившееся много лет назад и вызванное не любовью, а лишь желанием скрасить одиночество. Впрочем, если Фрост не дурак, он не станет в присутствии Сэйнта даже заикаться о той недолгой интрижке.

— Как славно, что у нас есть такой милый друг! — Кэтрин улыбнулась гостю."

"— Очень мило! — протянул Сэйнт, остановившись в дверях. — Я вижу, мой лучший друг увивается за моей женой прямо у меня в гостиной.

Кэтрин ответила мужу безмятежным взглядом и снова улыбнулась.

— Право, любовь моя, быть соблазненной в собственной гостиной — это как-то уж слишком благовоспитанно. — Она подмигнула Хантеру и отошла к Сэйнту, который инстинктивно по-хозяйски заключил ее в объятия. — Ты же должен понимать, как мне хочется приключений именно теперь, когда ты превратил меня в степенную замужнюю даму.

Если бы Сэйнт ревновал по-настоящему, Хантер объяснился бы с ним и принес свои извинения.