Искушение герцога

— Я солгал Уокеру, — сказал герцог, жестом предлагая девушке присесть на мраморную скамью, — однако вы достаточно умны, чтобы понять, почему мне пришлось это сделать. — Он присел рядом с нею.

— Полагаю, — произнесла Грейс, не пытаясь отодвинуться, — вы опасались, что я сообщу ему о своем решении. Напрасные опасения! До мистера Уокера и без того уже дошли слухи.

«Вот черт!»

— А он не сказал, кто распространяет эти слухи?

Грейс покачала головой. Бумажные фонарики, развешанные на ветвях, хорошо освещали ее тонкий профиль.

— Нет, он не сказал, от кого это слышал. Как бы то ни было, эти новости его обрадовали, и он постарался со мной познакомиться.

Значит, Уокер приехал в Лондон, чтобы упиваться своей победой.

— Ему хотелось удостовериться в том, что вы не изменили своего решения.

— Я его и не изменила. — Грейс нахмурилась."

"— Изменили, — заявил Хантер, и уже сам тон вызвал желание противоречить ему. — На карту поставлено гораздо больше, чем мое наследство, Грейс. Вы никогда не задумывались над тем, почему ваш дедушка поспешил обручить свою единственную внучку в столь нежном возрасте?

— Незадолго до того он потерял жену, дочь и зятя. Он глубоко скорбел, — ответила Грейс, хорошенько обдумав вопрос. — Вероятно, предполагая, что и ему осталось недолго жить, он обратился за помощью к вашей бабушке. Для ее единственного внука это был вполне достойный брак, дедушка и предложил, чтобы наши семьи породнились.

— Это вполне правдоподобное объяснение, но бабушка приняла такое решение не только ради того, чтобы увеличить состояние нашей семьи, как вы давеча предположили, — сказал ей герцог, тщательно подбирая слова. — В противном случае почти наверняка вашим опекуном стал бы наследник вашего отца, его брат.

Грейс повернулась лицом к герцогу, забыв на минуту о своей неприязни к нему.

— Розмари мне говорила, что дядюшка не хотел обременять себя заботой о ребенке.

— Розмари — это кто?

Грейс поморщилась.

— Вы же видели ее тогда, ночью, а еще — когда мы делали покупки в Ковент-Гардене. В тот день, когда нас обручили, Розмари была там, в библиотеке. Она была моей нянюшкой. А когда я выросла, она осталась со мной и сделалась экономкой во Фретуэлл-холле.

Грейс любила няню, об этом говорило и выражение ее лица, и интонации голоса. Для нее Розмари была не служанкой, но подругой, советчицей, компаньонкой.

И эта Розмари хотела, чтобы он исчез из жизни Грейс. Уж это-то он понял сразу, как только женщина открыла ему дверь.

— О вашем дяде и дедушке мне известно из того, что записано на страницах бабушкиного дневника, и из писем, которыми она обменивалась с вашим дедушкой. И я знаю, как их тревожил ваш дядя. Он был с вашим отцом в то время, когда произошел несчастный случай.