Исландская карта. Русский аркан

Которым господин Иванов вам погон срезал.

Розен схватился за правый погон – тот был на месте. Зато левый свесился на ключицу самым вульгарным образом. Будто после драки.

– Вот черт… Я и не заметил.

– Это он вам в горло целил, – любезно пояснил граф, успевая проворно обыскивать вестового свободной рукой и изымать из его карманов какие-то предметы. – Ого, вот еще ножи. Скажите спасибо, что он вас плохо видел. Ну-с, господин Иванов, или как вас там, побеседуем?

– Не понимаю, ваше высокоблагородие, – чистым и ясным, однако же не лишенным обиды голосом ответствовал матрос. – За что?

– Ну-ну. Бросьте. Влипли вы крепко. Советую вам не…

Договорить не пришлось. Иванов молниеносно присел, уходя с линии выстрела, и ударил графа по запястью. Глухо стукнул выпавший револьвер. Две тени разделились и заметались в странном дерганом танце. Продолжалось это недолго – секунду, может быть, две.

Одна из теней внезапно метнулась к трапу. Вторая – следом. Розен услышал крик Лопухина: «Не стреляйте!»

Стрелять и впрямь не понадобилось. Как только голова матроса оказалась на уровне люка, коршуном мелькнула третья тень, и хрястнул тяжелый удар. Из головы Иванова веером брызнули какие-то ошметки, ноги подкосились, и мертвое тело загромыхало вниз по трапу.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ,

в которой «Победослав» и «Чухонец» принимают бой"

"– Черт, черт! – ругался и скрежетал зубами Лопухин, в то время как подоспевшие морские пехотинцы под наблюдением Розена вязали виновного. – Как же я этого не хотел! Иванова надо было брать только живьем!

Ругая несчастливые обстоятельства, граф не забывал ругнуть и себя. Самоуничижение не помешало ему, однако, внимательнейшим образом осмотреть вытащенный из машинного отделения труп вестового и даже зачем-то посветить фонариком в мертвый оскал. Рундучок покойного был изъят и перенесен в каюту графа для детального осмотра.

Убийцей оказался некто Харитон Забалуев, машинный квартирмейстер. Липкая от крови и мозга кувалда валялась тут же. За прытким Забалуевым, в отличие от смирной кувалды, пришлось побегать – сразу после убийства он задал стрекача, то ли осознав, что размозжил голову не тому, кому следовало, то ли потеряв голову вследствие общего потрясения чувств. Пришлось даже выстрелить для острастки.

На выстрел сбежались. Явился Враницкий и официальным тоном потребовал объяснений.

– Конечно, Павел Васильевич. Благоволите собрать офицеров в кают-компании. Скажем, через четверть часа. Объяснения будут даны. Цесаревич? Его я не стал бы беспокоить…

Через четверть часа в кают-компании собрались все офицеры, за исключением оставшегося на вахте Батенькова. Присутствовал даже лейтенант Гжатский, обыкновенно предпочитавший проводить свободное время в мастерской.