Исландская карта. Русский аркан

Трубочисту, упавшему с крыши, тоже, вероятно, кажется чудовищно несправедливым закон всемирного тяготения, и тем не менее он существует. Мир несправедлив, но зато он устойчив. Так лучше, поверь.

– А Тристан и Изольда?

– Всего лишь подтверждение правила, существующего уже не первую тысячу лет. Брось эти мысли, Катенька. Тебе надо проветриться, и все пройдет. Вот приедем в Ливадию, сама увидишь. Купаться будем, на горы взбираться, по долинам скакать. Ночные пикники при во-от такой лунище. Море светящееся. Вино, лучше которого нет. До твоей помолвки еще три месяца, а до свадьбы полгода, ну и проживи их в свое удовольствие…

– Придется, – вздохнула Екатерина Константиновна.

Стараясь не оступиться, император тихо-тихо попятился. Махнул рукой денщику – все в порядке, мол – и до самой аллеи шел очень осторожно. Кажется, никто из слуг не видел крадущегося императора – вот и ладно. И у слуг, и у охраны бывают не в меру длинные языки. Найдутся сплетники, скажут: подслушивать низко. Как будто сплетничать не низко… А молодец Митька! До судорог жаль, что он младше Мишки. Всего двадцать два года – и уже настолько разумен!"

"Константин Александрович усмехнулся, вспомнив себя в этом возрасте.

Измайловский полк, обязательные воскресные парады на Марсовом поле, нудные стояния в караулах, гвардейские кутежи… дорвался свежеиспеченный поручик… карты, вино, распутные женщины… в особенности одна история, за которую до сих пор стыдно… Нет, великий князь Дмитрий не таков! Ну просто ничего общего. Отрада родительской души. Странная, но до чего же полезная флуктуация в доме Романовых! Надо же – сумел уговорить сестру, когда уже казалось, что придется ломать ее о колено, принуждая к выгодному для государства браку. Не только инженер, но и дипломат, что гораздо важнее. Интересно, каков будет администратор? Быть может, доверить ему наместничество на Дальнем Востоке уже в этом году?..

Ах, если бы император мог слышать, что говорилось в беседке после его ухода!

– Отлично, – констатировал великий князь, отнимая внимательный глаз от малозаметной прорехи в зеленой стене. – Все в порядке, он ушел. Да что с тобой?

– Что? Бледна? – Великая княжна приложила к щеке тыльную сторону ладони.

– Какое там бледна! Красна, как помидор! Перегретый паровой котел, вот кто ты. Пойду-ка я отсюда – неровен час взорвешься.

– Болтун ты, Митя! Не смей никуда уходить. Я так боялась! По-моему, ты переигрывал.

– А по-моему, ты. Играла, как в любительском спектакле, не ведая страха перед мочеными яблоками. Все, у кого есть глаза и уши, знают, что Лопухин в тебя влюблен, а ты в него. Зачем же играть любовь, если можно ее попросту не скрывать?

– Да ну тебя! Я играла покорность, а вовсе не любовь.