Исландская карта. Русский аркан

— Знаете, ротмистр, что это такое?

— Никак нет, — сознался Фаддей Евлампиевич.

— Само собой, где уж вам. Эта баночка из гримерного набора «Диор и Лейхнер». Знаете, сколько он стоит? Только примадонны императорских театров могут позволить себе иметь такой грим… да еще императорская семья. — Полковник запустил в баночку палец, вынул, потер указательным о большой, полюбовался и даже понюхал. — Так я и думал. Тональный крем номер шестнадцать, если не ошибаюсь. Взгляните-ка. С таким цветом кожи можно играть прекрасную мавританку или, к примеру, цыганку. Не так ли?

— Точно так-с, — подобострастно подтвердил Фаддей Евлампиевич.

— Меня не любишь, но люблю я, так берегись любви моей, — негромко, но с удовольствием пропел полковник. — Впрочем, есть еще один вариант, самый вероятный: загар. Простой южный загар, какой бывает у селянок. Но — ай-ай! — наносить такой грим, не обсыпавшись рисовой пудрой… Впитается в поры — потом за три дня не отскребешь… Бедная великая княжна… Ай-ай…

Гоцеридзе покачался с пятки на носок, глядя на Недогреева с видом веселой приязни. Зная, что означает это настроение полковника, всякий был бы рад сам себя затолкать поглубже под камень, прикрыть руками голову и зажмуриться.

— Ну так и быть, дам вам еще один шанс, — внезапно смилостивился полковник. — Вы полагаете, что наша беглянка укатила в Бахчисарай или Балаклаву?

Фаддей Евлампиевич уже не был ни в чем уверен. Но ответить «никак нет-с» означало нарваться на вопрос: «Почему же тогда вы не приняли мер к задержанию великой княжны на иных дорогах?» Пришлось ответить: «Точно так-с».

— Прэлэстно, — «включил» акцент полковник, и Недогреев совсем пал духом.

— Надо думать, ее поджидал сообщник с коляской.

— Законное предположение. На нижней дороге или на верхней?

— Полагаю, на нижней, ваше превосходительство.

— Да? Ну что ж, пойдем проверим.

Нет ничего приятного в том, чтобы идти в гору даже ранним утром, когда солнце только-только высунулось из моря и совсем не печет. Фаддей Евлампиевич вспотел в мундире. Украдкой вытер платочком лоб. А полковнику ничего — лезет и лезет вверх, будто у него не ноги, а пружины… Отнюдь не с сочувствием ротмистр подумал, что великой княжне было куда труднее взбираться по полуденному солнцепеку, даром что сосны дают тень.

Нижнюю дорогу пересекли, не останавливаясь. Далее лес вытянулся в ниточку вдоль горы, вскипели справа яблоневые и грушевые сады с торчащими за ними крышами поселка, вновь показалась морская синь… Н-да… Кому красота и благолепие, а кому одни неприятности… «Господи, пронеси!» — взмолился Недогреев.

Не пронес.