Исландская карта. Русский аркан

Тогда как место обнаружения находки в захоронении, социальный статус погребенного, да и сама технология производства шлифованных каменных издений не дают оснований усомниться в том, что…

Катенька затосковала. Сейчас этот ученый толстяк, прервав разглагольствования о теориях, кривичах, раскопках и пестиках спросит ее мнение — и пропала вся конспирация. Нельзя же без конца отделываться ничего не значащими фразами. Ох, а фамилия-то профессора знакомая — Шпунт… Не тот ли самый автор гимназического учебника по истории России? Возможно, тот самый…

Что же делать? Пожаловаться на тошноту и мигрень? Хлопнуться в обморок якобы от духоты?

На сей раз выручило внешнее: налетел встречный дробный стук копыт, и в вихре знойного воздуха впритирку с дилижансом промчалась коляска с неким синим мундиром в ней.

Господин жандармский офицер куда-то очень торопился.

Понятно куда…

— Занавески, занавески задерните скорей! — крикливо заволновалась какая-то дама в бледно-лиловом. — Пыль же летит!

И правда — в неостекленные по-летнему окна ворвался целый самум. Слышно было, как заругались пассажиры наверху — им тоже досталось понюхать дорожной пыли.

Зафыркали лошади, закашлял возница. Бешеная коляска подняла такой шлейф, что еще минуты три пассажиры чихали, возмущались и отряхивались.

Зато разговор сразу перескочил на новые рельсы. Катенька в нем не участвовала. Оказывается, не только она заметила жандарма в коляске. Пассажиры обсуждали и единодушно осуждали неосмотрительную езду по дороге — так ведь можно не просто в канаву вылететь, а покатиться вместе с экипажем по очень неприятному каменистому склону да и расшибиться насмерть. Бледно-лиловая дама, с оскорбленным видом пытающаяся отчистить свою кружевную шляпку от пыли, высказала мнение, что жандармы вконец распоясались.

Кто-то сочувственно поддакнул. Кто-то, не возразив по существу, заметил не без иронии: служба у них такая, что иной раз лучше свернуть себе шею, чем не выполнить распоряжений начальства. А кончилось диспутом, который завел толстый историк со своим соседом: один утверждал, что на Кавказе дороги — истинный ужас, другой уверял, что в благополучной Швейцарии дрянное шоссе иной раз вьется по краю такой пропасти, что опрокинется экипаж — успеешь завещание написать, пока летишь. Если, конечно, имеешь при себе самопишущее перо.

Екатерина Константиновна была временно забыта, что только радовало ее. На всякий случай она притворилась слегка сомлевшей от духоты.

В Ялте перепрягали лошадей. Пассажиры получили часовой отдых. Кто-то сразу же устремился к общественной уборной, кто-то бодро направился к тенту маленькой открытой ресторации. Два степенных пассажира купеческого вида выбрали заведение попроще — трактир.