Исландская карта. Русский аркан

— Остальные мертвы? — уточнил еще раз.

— Мертвее не бывает. Трюмы пустые, на борту ни еды, ни воды. Жуть! — Слугу передернуло. — Могила, а не судно. Хотели мы было днище прорубить, да подумали: зачем? Не сегодня завтра посудина и без того затонет. Дрянное суденышко, барин, непрочное.

— Ты-то что в этом понимаешь?.. Ладно. Показывай живого.

Легко, как ребенка, Еропка вынес из шлюпки человека. Был тот невысок, желтолиц, худ, как скелет, сквозь прорехи рваного платья незнакомого покроя пугающе торчали ребра, редкая грязная борода выдавала многие дни, проведенные без надежды на спасение, кожа туго обтягивала острые скулы, а желтые восковые руки болтались плетьми.

— Жив? — усомнился граф."

"— Только что шевелился. Да и вши на ём. Что вше на мертвом делать?.. Ну ты, иноземный, скажи что-нибудь его сиятельству…

Как бы послушавшись приказа, спасенный моряк вяло шевельнулся на руках у слуги и медленно открыл глаза.

— Хитотати

[2]… – слабым голосом произнес он и обмяк, закатив глаза.

— Фельдшера сюда, — распорядился Лопухин. — Это голод и обезвоживание. Запомните, кормить его твердой пищей нельзя — умрет тут же.

А то знаю я широкую русскую натуру… Коку — приготовить жиденький бульончик. Можно мясной, можно рыбный. Только это ему сейчас и можно. Бог даст, поправится. Вшей вычесать, а лучше сбрить все волосы. Рванье, что на нем — за борт. — Лопухин торжествующе улыбнулся обступившим его матросам. — Слушать меня. Если кто еще не понял — это японец. Он достиг этих вод на дрянном неуправляемом корыте. Неужто мы, имея исправное быстроходное судно и полные ямы угля, побоимся проделать тот же путь в обратную сторону? Да еще с заходом на Сандвичевы острова? Мы, русские люди, а не какие-то задрипанные азиаты…

Ни за что ни про что обидел японцев.

Но так было надо.

Гул одобрения показал графу: диспут с мраксистами и робкими душами можно считать выигранным. Теперь вперед! Под всеми парусами. Да развести еще пары…

— Ветер достаточен, Николай Николаевич, — осторожно возразил Кривцов, — а угля у нас не так уж много. Пиратские суда этого типа пользуются машинным ходом лишь в крайних случаях. Не вижу необходимости жечь топливо…

— Есть необходимость, — отрезал Лопухин. — Извините меня, но вы не психолог. Распорядитесь.

Пусть машина поработает хотя бы до ночи.

В кают-компании снова не утерпел — щелкнул по носу лохматое обезьянское чучело. То-то же. Выигран еще один бой, и выигран бескровно. Всегда бы так.

Но кто же он, еще один тайный агент на борту «Победослава»?

Кто?

ГЛАВА ПЯТАЯ,

в которой великая княжна не хочет быть пойманной, а начальник московской сыскной полиции не хочет ее ловить

«А не перемудрила ли ты, голубушка?» — не в первый раз задала себе вопрос Екатерина Константиновна, рассеянно глядя в окно вагона.