Исландская карта. Русский аркан

Произойдет ли взрыв под паровозом или перед ним — не имеет значения, остановить поезд машинист все равно не успеет.

Под жалом лома крошился, брызгал крошкой щебень. Ямка была готова даже раньше, чем предполагал Ворон.

Заложили динамит, легонько присыпали «гостинец». Если смотреть с путей — ничего особо подозрительного. Если сбоку — белый кружок виден отчетливо.

Воробей, самый молодой парень в боевой группе, приложил ухо к рельсине.

— Идет, — доложил он, сияя. — Уже близко.

Ворон тихонько свистнул: отходим.

И сейчас же ему захотелось зажмуриться. Или чтобы все это случилось с кем-нибудь другим.

Из тайги, затопившей сопки и прижимающейся к самой насыпи, выезжал казачий отряд.

Казаки!

Многоопытный Ворон считался с такой вероятностью, но полагал ее незначительной, целиком лежащей в границах допустимого риска. Мысленно он ставил себя в положение лица, ответственного за охрану поездов в пути, и находил это положение незавидным. Можно пустить вперед поезда дрезину с солдатами, можно поставить на каждой вагонной площадке по вооруженному жандарму, но как охранить весь гигантский рельсовый путь Транссиба? Несомненно, казачьими разъездами — толку от них скорее всего не будет, ибо бессмысленно пытаться заколоть комара шилом, — но можно доложить «наверх»: приняты все возможные меры…

Струйка холодного пота побежала по хребту. Боевая группа заметила казаков. Казаки заметили боевую группу.

Как назло, винтовка оставлена в кустах! Краем глаза Ворон оценил положение: винтовки только у двоих, у остальных лишь револьверы… Много ли навоюешь ими против десятка кавалерийских карабинов?

Кончена жизнь, подумал Ворон.

Но не кончено дело."

"Он выстрелил первым. Промах! Неудивительно — на таком-то расстоянии. Казаки спешились, кто-то увел коней в лес, остальные залегли и открыли огонь. Боевая группа залегла на насыпи. Рядом с Вороном в рельс ударила пуля.

— Уходи, Воробей! — крикнул Ворон между выстрелами. — Все уходите по одному! Я последний!

Крошечный осколок камня, выбитый пулей, угодил прямо в глаз. Больно. Глаз перестал видеть. Но чепуха, мелочь. Сейчас часть казаков откроет непрерывную пальбу, не давая высунуть голову, а трое-четверо взберутся на насыпь, беря боевую группу в полукольцо. И это будет конец.

Хрипло вскрикнул кто-то, мучительно закашлял — кажется, Битюг. Ну вот, начинается… Выстрелы загремели чаще. Вновь совсем рядом пуля ударила в жалобно взвизгнувший рельс.

— Приказываю — уходите!

Вдруг послышался паровозный свисток. Где-то уже совсем близко. Ворон оглянулся на своих. Трое из группы выполнили приказ об отходе. Битюг лежал на боку и слабо сучил ногами.