Исландская карта. Русский аркан

Тайфун объяснит, почему они не избрали для ночлега более презентабельную гостиницу. Если само присутствие гайдзинов спугнет убийц, то снаружи их будут ждать полицейские. Если ронины не покинут пределов гостиницы, то Лопухину придется вынудить их к этому.

— Простите, но вы наверняка умрете, — сказал Иманиши, исчерпав запас доводов против предложенного плана. — Я почтительно склоняюсь перед вашей доблестью. Вы человек долга.

И в самом деле поклонился ниже, чем обычно. Граф с шутливой церемонностью ответил на поклон.

— Но вы умрете, — повторил Иманиши.

— Вы тоже. Когда-нибудь.

— Я умру, если умрет ваш цесаревич, — не принял шутку Иманиши. — Я не смогу жить с таким позором.

«Значит, постарайтесь сделать так, чтобы он не умер, — сердито подумал Лопухин. — А главное, не мешайте мне».

Но вслух он ничего не сказал.

Рикшу наняли в двух кварталах от миссии. По причине дурной погоды негодяй запросил тройную цену, но торговаться Лопухин не стал. Представив себя в роли тягловой единицы, он поморщился. Бегом из центра миллионного города к периферии, да еще когда ветер норовит сбить с ног и вот-вот хлынет ливень…

И он хлынул — не сразу, а дав рикше довезти двух ездоков почти до цели. Хлынул так, что дорожный сюртук Лопухина промок насквозь в несколько секунд. Это была стена воды с косой штриховкой. Ветер не унимался — напротив, усиливался. В воздухе летали сорванные с деревьев листья и целые ветки, клочья, выдранные из соломенных крыш, всякий уличный сор… Потоки воды свирепо били всякого летуна и швыряли оземь. Немощенные улицы токийского пригорода мигом превратились в мутные реки. В наступившей тьме вспыхивали, ослепляя, ветвистые молнии.

Отпущенный рикша, сунув в рот заработанные монеты, что есть духу унесся прочь и в два счета растаял в бурлящей мокрой черноте, чему Лопухин только обрадовался. Он боялся, что парню придет в голову мысль поискать убежище от ударов стихии в том же «Увядающем кленовом листе». Одной потенциальной жертвой меньше — уже хорошо.

А сколько их здесь — обыкновенных японцев, мужчин и женщин, старых и молодых, ни в каких убийствах не замешанных? Придется действовать очень осторожно…

Гостиницей управляла хозяйка — немолодая женщина необычной для японцев толщины. При виде двух насквозь мокрых гайдзинов, неистово колотящих в дверь, она в первый момент отшатнулась, но во второй уже кланялась низко-низко и спрашивала, чем она, ничтожная, может быть полезна господам. Мобилизовав заученный при помощи Кусимы запас японских слов, граф потребовал ужин и ночлег.

Возникла заминка. Ориентируясь больше на тон, чем на смысл, Лопухин дал хозяйке серебряный шиллинг и позвенел остальными в кармане.