Исландская карта. Русский аркан

Лучший морской тактик России не находил приемлемого варианта. Он мог уничтожить Лопухина, но себя спасти не мог. Позорная отставка… может быть, суд… Конечно, не по вопиюще скандальному делу о цесаревиче — этого не допустят, — а по какой-нибудь мелкой ерунде… скажем, найдут злоупотребления… А ведь найдут! Всегда можно найти. И громкая слава адмирала Грейгоровича увянет в болтовне присяжных поверенных, в шуршании полных сплетнями газет… А после всех вылитых на его седую голову помоев — царская милость в виде отставки, и даже с пенсией. Кому нужна пенсия, когда потерян смысл жизни?!

— Это вы прислали мне вчера самурайский меч? — спросил Грейгорович.

Лопухин ответил молчаливым поклоном.

— Для чего? Чтобы я по примеру японцев распорол себе живот? В своем ли вы уме?

— Кое-чему у японцев следовало бы поучиться, — ответил граф. — Но я подарил вам меч лишь для того, чтобы вы задумались. Неужели вам не о чем подумать?

— Чего вы хотите? — тусклым голосом повторил адмирал. — Моей головы?

Лопухин вновь взглянул ему прямо в глаза.

— Я не охотник за черепами. Благородство цели отчасти извиняет вас. Но лишь отчасти. Подайте в отставку с поста министра и члена Государственного Совета. Сами. Немедленно.

Адмирал грузно опустился в кресло. Казалось, он постарел лет на двадцать, и знаменитая раздвоенная борода выглядела сейчас не лихо, а жалко.

— Нет, — покачал он головой спустя минуту. — Сейчас — нет. Не могу. Я нужен в Петербурге… Собирался выехать немедленно по окончании торжеств… Вы не представляете, какая толпа сановной сволочи горой стоит за Михаила Константиновича, какая там камарилья… До подписания и, главное, обнародования Манифеста государя о назначении наследником Дмитрия Константиновича я не имею права ослабить своим уходом патриотическую партию, не могу скрыться в тень… Камарилья одолеет, и Михаил Константинович с ее помощью погубит Россию. Вы же патриот, граф! Поймите меня! Мне нужно время… один месяц… Потом уйду. Сам.

— Слово чести? — спросил Лопухин.

— Слово чести. И просите у меня что угодно! Дам все, что только в моих силах!

Лопухин ничем не выдал волнения. Но только теперь наступило время прыжка в неведомое.

Прыгнуть? Или состорожничать, отступить?..

Печальные глаза государя… И полные надежды глаза любимой!

— Прикажите выдать команде «Святой Екатерины» призовые деньги из сумм министерства, — сказал он. — Отдельно премируйте мичмана Кривцова. Предложите ему службу, он того стоит.

— Сделаю. Это все?

— Нет. Мне нужно быстроходное судно до Шанхая. Завтра в три часа пополудни судно должно быть в полном моем распоряжении.

— Стало быть, во время торжеств? — проницательно осведомился министр.

— Да.

— Сколько пассажиров?

— Трое. Я, мой слуга и… еще один пассажир.