Испорченный... Книга 2 (СИ)

Он был холодным, рациональным мышлением Помпея.

— Сделай лицо попроще, — буркнула. — Да, я девушка. Омега. Поэтому и скрывала свой пол, ведь иначе бы меня забрали в учреждение для омег. И, да, долго рассказывать, почему я на свободе. Хотя, наверное, ты скоро и так все узнаешь. Ты же к Помпею приехал?

— То есть… омега? — Голод сделал глубокий вдох. Уловил мой запах и выругался. Отошел на несколько шагов. — Дай, угадаю — Помпей тоже не знал, что ты омега?

— Никто не знал. Я никому не могла рассказать. Ты не глупый человек и должен понимать, чем грозило раскрытие моей тайны тем, кому я могла ее рассказать.

Но Помпей узнал почти сразу после случая в Карнке.

— Охуеть, — Голод мимо меня поднялся по ступенькам и пошел к двери.

— Ты идешь к Помпею? — спросила, прежде чем парень ушел.

— Да. У меня появилось охренеть, как много вопросов, — он остановился и обернулся ко мне. — Помпей же сможет мне на них ответить? Или мне нужно разговаривать с тобой, Нуб-омега?

— Да. Он все знает, но… Можешь ответить на один мой вопрос? Помпей сказал, что было время, когда ему сказали, что без истинной он умрет. То есть, без нее он умирал.

Это правда? Ты его правая рука. Я уверена, что ты должен все знать.

Я не сомневалась в правдивости слов Помпея, но того, что он сказал мне, было слишком мало. Я ничего из этого совершенно не понимала.

Голод немного опустил веки и буквально пригвоздил меня взглядом.

— Подожди. Случайно не ты его истинная?

— Да, я.

Голод зарылся пальцами в волосы и громко выругался. Создавалось ощущение, что в это мгновение у него в глазах черти запылали. Настолько несвойственно для него. Голод всегда был сдержанным, но сейчас он за одно мгновение вошел в состояние взрыва.

— Охренеть. Мы, блядь, охуеть сколько ее искали. Задействовали все гребанные связи и возможности. Тратили сотни тысяч баксов, чтобы подкупить всяких ебланов из правительства и достать хоть какую-то информацию об омегах из учреждений, а она все это время была рядом.

— Зачем?.. — я запнулась. Так и не смогла сформировать вопрос. — То есть, все было настолько серьезно?

— А ты как думаешь? Смерть это серьезно?

— Он прямо умирал? То есть… Я ничего не замечала, — я слишком отчаянно качнула головой, из-за чего пряди упали на лицо. Воздух в груди сжался.

Потяжелел. — Когда это началось? Почему он ничего не говорил?

— А ты почему не рассказывала, что ты омега? — Голод злился. Это ощущалось в голосе. В его взгляде.

— Я… не могла, — я вновь качнула головой. Рвано и сбито. Растерянно. — Расскажи. Когда это началось?

— Я точно не знаю, — в голосе Голода проснулась беспрекословная сталь. — Мне стало известно, когда Помпею было уже совсем паршиво.

— Он и тебе не рассказывал?"

"Голод еле заметно кивнул. Достал сигарету и подкурил ее.

— Ты жил… жила с ним.