Испорченный

Наблюдая за ней — как она реагирует на свой собственный вкус, как держит мой член у себя во рту, как рукой ласкает свою киску — от всего этого жар в моей сердцевине лопается и превращается в светящийся горячий шар жидкого пламени, который словно змея быстро ползет через мое тело, с такой скоростью, что я не в состоянии остановить его. С мучительным рычанием я неохотно вытаскиваю изо рта Элли свой член, как только первая волна исходит из моего тела. Она с восхищенным очарованием смотрит, как сперма проливается на мой крепкий живот, и я дергаюсь и дрожу, проходя точку кульминации.

— Вау, — шепчет она, ее губы красные и опухшие. Я стону в ответ, не в состоянии сделать большего.

Если бы я мог еще больше быть влюблен в нее, и если бы она могла, возможно, сделать что-то, что бы еще больше увеличило страстную влюбленность, она наклоняется и слизывает соленые, молочно-белые следы моей капитуляции, застывшие на жестких мышцах пресса. Я с любовью убаюкиваю ее лицо в своих руках и глажу ее волосы, в этот момент меня переполняют эмоции, и они слишком примитивны, чтобы можно было выразить их словами.

Это окончательный акт подчинения, но Элли доминирует над каждой смутной мыслью, каждым ощущением, пробегающим по моему телу, и каждым оборванным вздохом, вырывающимся из моих легких.

Мягкое мурлыканье щекочет внутреннюю поверхность моего бедра, ее голова покоится на моей ноге, отдыхая после того, как она поглотила каждую мою каплю. Я поднимаю ее на руки и баюкаю у своей груди, наши обнаженные тела липкие от пота и возбуждения.

— Ты должен сфотографировать, для своей порно-коллекции, — говорит она, когда наше дыхание наконец-то выравнивается.

— Почему ты решила, что я не сделал этого?

— Точно. Только нужно в «Фотошопе» увеличить мои сиськи. Близнецам Олсен необходимо больше мяса на их костях.

— Тсссс. Ты — совершенство, ангел, — шепчу я в ее волосы. — Совершенство — это именно ты.

18. Поглощение

Забавно, но вы никогда не поймете, насколько ненавидите спать в одиночестве, пока не придется испытать этого на собственной шкуре.

Вот. Я сказал это. Терпеть не могу спать один.

Или, возможно, я просто ненавижу спать без Элли, свернувшейся у меня под боком, со своей рыжей, растрепанной гривой, падающей на мое лицо и душащей меня во сне. Или без того, как она пускает слюни, которые капают мне на грудь, или ее спонтанных приступов храпа, до чертиков пугающих меня посреди ночи.

Господи. Охренеть как обожаю все это.

Настолько, что не мог глаз сомкнуть после того, как она выскользнула за дверь, оставив меня удовлетворенным, но по-прежнему желающим ее во всех видах и формах.

— Люди начнут сплетничать, — сказала она, надевая свои сандалии. Эти уродливые сандалии. Боже, их я тоже охрененно обожаю.

— Пусть болтают.