Испорченный

— Почему его?

Она заканчивает выкладывать виноградный смайлик, а потом съедает левый глаз несчастного бедолаги.

— Ну, у него есть костюм…

— У Бэтмена есть костюм!

— …и он может летать.

— Бэтмен может летать!

— Но Бэтмен может раскачиваться только с помощью за что-нибудь зацепленного крюка. Он может упасть. Он частенько так делает. Вообще-то, он довольно большой специалист по части падений.

Элли хмурится.

— Вовсе он не такой. Он незаметно планирует. Он планер, надирающий задницы.

— В резиновом костюме? — ухмыляюсь я. — Потому что резина гораздо больше непроницаема, нежели кристаллизованная броня.

— Хрень собачья. Железный человек хорош только потому, что у него есть Джарвис. Им стоит просто переименовать франшизу в «Человек Джарвис», потому что всю работу делает комп.

— «Человек Джарвис»? — я шутливо приподнимаю брови.

— Ты понимаешь, о чем я. Или «Джарвис и Железный Мудозвон». Они могли бы быть командой.

Мы разделяем легкий смех и делаем по небольшому глотку из стаканов. Вот как все ощущается между нами — легко. Не осложненное ожиданиями или формальностями. Мы просто два человека, которые разделяют обоюдную любовь к обжаренному сыру и супергероям.

— Почему выбор нужно делать только из двух? — спрашиваю я, когда снова наполняю наши стаканы.

— Что?

— Когда ты спрашивала меня об этих небольших случайно выбранных кусочках абсолютно бесполезной информации, то заставляла сделать выбор из двух вещей. Мороженое с шоколадной крошкой или «Роки Роад». Бэтмен или Железный Мудозвон.

— Я не знаю, — Элли пожимает плечами и берет корочку хлеба. — Я полагаю, для меня... жизнь это всего лишь серия выборов. Мы постоянно стараемся сделать лучший из них, но в действительности просто довольствуемся меньшим из двух зол. Или, по крайней мере, пытаемся.

Она поднимает взгляд на меня, и печальная улыбка касается ее губ. Я не знаю, как поступить с ней, поэтому просто смотрю вниз.

Трус.

— Вот как ты на самом деле к этому относишься? Выбираешь меньшее из двух зол? — я не вдаюсь в подробности, но она знает, о чем я говорю.

— Честно? Не думаю, что в действительности выбор когда-либо зависел от меня.

Знаю, я должен просто оставить все, как есть, позволить ее словам плавно перейти в другой, более простой разговор. Но, конечно же, я нахожу в себе необходимость вникнуть глубже в эти бирюзовые воды.

— Почему ты так говоришь?

— На меня возложены ожидания. Ожидания, которые я могу обеспечить, только выйдя замуж за представителя влиятельной семьи и выставив их в определенном свете, — она поворачивается ко мне, пронизывая меня этими призрачными глазами-океанами. — Все мы просто трофеи. Блестящие, послушные, бесполезные трофеи.