Испорченный

— Хорошими? Если бы мои родители не были столь непреклонны в плане воспитания меня за пределами города и того, чтобы подвергнуть меня всему девчачьему аду, я уверена, мой отец сделал бы щедрое пожертвование, чтобы впихнуть меня туда. Куда ты пошел после Тритона?

— Академия Дентон.

— О. Это хорошая школа.

Она старается сохранить улыбку, но я уже могу понять, в чем дело.

Дентон — не Тритон.

Я не Эван.

Как только я почти позволяю червю сомнения пробраться в свою голову и обдумываю кучу различных причин, почему я никогда не буду заслуживать кого-то такого, как она, лицо Элли озаряется, окружая ее глаза пламенем небесно-голубого цвета."

"— Расценивай это комплиментом. Я считаю так: необходимое условие для посещения Тритона — быть хотя бы на треть показушным членоголовым существом. Думаю, мы уже решили, что к тебе это не относится. По крайней мере, не на треть.

— Членоголовым? — спрашиваю я, игриво приподнимая бровь. — Ты уверена, что окончила Колумбийский? Потому что я уверен, что это даже не слово.

— Да. С отличием, приятель. И я бы с удовольствием дала определение понятия «членоголового существа», но не хочу, чтобы ты отбросил свое печенье в сторону. Без двусмысленности, — хихикает она, по-видимому, довольная собой.

Я ставлю свою кружку и поворачиваюсь к холодильнику.

— Что ж, к счастью для меня, у меня есть мороженое.

Элли издает звук, который, откровенно говоря, звучит, как нечто среднее между визгом свиньи и утопающим котенком. В любом случае, он смешит меня, и я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на нее с удивлением.

Что это в ней такого? Что заставляет каждую маленькую причуду, каждую черту характера, что должна обычно к чертям раздражать меня, казаться таким чертовски очаровательным? Когда она рядом, я смеюсь, как идиот. Я беспокоюсь о том, чтобы не ранить ее чувства или повести себя слишком грубо. Черт, я поедаю мороженое, как гормональная цыпочка с ПМС. Я просто этого не понимаю. Что дальше? Просмотр нового фильм Николаса Спаркса и утирание друг другу слез?

— Тебе не слишком холодно для мороженого, нет?

Элли яростно качает головой.

— Черт, нет. Я могу быть в Антарктике, плавающей на айсберге, при этом катаясь на коньках с семьей пингвинов, и все еще буду хотеть его.

Я хватаю кружку и две ложки, протягиваю ей одну. Элли зачерпывает полную ложку и протягивает ее в мою сторону.

— Твое здоровье.

Мы чокаемся нашими ложками и с жадностью поглощаем первый кремовый, холодный кусочек мятного шоколада с сопутствующим «м-м-м-м-м».

— Так... если бы тебе пришлось отказаться от слуха или зрения, чем бы ты пожертвовал? — спрашивает она, продолжая игру.

— Это легче, чем первое. Слухом. Я определенно пожертвую своим слухом, если придется.

— Объясните ваш выбор, сэр.