Испорченный... (СИ)

 — Что не так, Нуб? Вообще-то, у меня болит весь бок, поэтому, можно я так постою пару минут и мы отправимся обратно? Блядь, это больно, знаешь ли. Имей совесть.

Он небрежным жестом свободной рукой задрал футболку, показав мне пресс. В следующий момент мой взгляд остановился на бинтах, которые обхватывали часть живота и уходили выше, на грудь, и я нахмурилась.

— Это что?"

"— Это меня ножом ткнули. — Лерсон отпустил футболку, и она скользнула обратно, закрывая его живот. — Теперь ходить больно. Черт, это уже третий раз, ты в курсе? За последние пару недель я не успеваю поправиться, как меня тут же избивают. Ты можешь что-нибудь с этим сделать, а?

— Объясни, что произошло.

— Даже не знаю, с чего начать. — Альфа с усилием выпрямился, и впился в меня взглядом. — С того, что твой брат объявил всю твою стаю изгоями, может?

После его слов в груди появилось неприятное, режущее чувство. Словно в сердце словно впились десятки игл, пронзая его насквозь. Что… что он сказал?

— Повтори.

— Ничего не изменится, если я повторю. Ты все правильно услышал. После этого часть банды откололась. Кто-то из страха, а кто-то хотел выслужиться перед Помпеем. Именно на них мы с Джаяндом наткнулись, и они едва не убили нас. Джаянд сейчас в больнице и врачи говорят, что он вряд ли сможет ходить. Полное дерьмо. — Лерсон запустил руку в волосы, взъерошив их. — Я не умею рассказывать, но тут намного больше плохого произошло. Для всех это было шоком.

Что здесь творилось?…

Черт побери, это было слишком цинично даже для Помпея. Почему он так поступил?

Я была готова к тому, чтобы уйти предателем и изгоем, но делать таковыми всех людей, преданных мне — было как-то слишком. Подвергать их всех растерзанию.

Я присела на корточки, и схватилась за голову, пытаясь не сойти с ума.

Даже для мести это слишком жестоко. Помпей решил совершенно уничтожить меня? Уничтожить чувством вины за последствия моего ухода и обречь на проблемы людей, которые остались преданы мне?

Он всегда оставался для меня единственным человеком, в чьем сердце нашлось достаточно жалости и сочувствия к бездомному ребенку, выживающему на улице. Черт побери, что произошло с ним за восемь лет?

— Чертов ублюдок. — вырвалось у меня, а Лерсон неожиданно медленно опустился передо мной на корточки, подперев рукой подбородок.

— Послушай, Нуб, чем от тебя так несет? Я сейчас сдохну. Это твой альфа-запах? Почему он такой жуткий…

— Это то, что тебя серьезно сейчас интересует? — я вскинула голову, посмотрев на этого идиота. — Кто-то остался в банде?

— Чуть меньше половины. Сам понимаешь, некоторые присоединились к стае лишь потому, что рассчитывали потом попасть к твоему брату. Но все эти побеги и попытки подмазаться к нему жалкие трепыхания. Изгоями объявлены абсолютно все.