Наследник для чемпиона

Тогда почему, когда он, наконец, делает заказ, я испытываю едкое разочарование?

Его девушка все время молчит. Должно быть, боится лишний раз рот при нем раскрыть. Не говоря уже о том, чтобы хоть как-то возмутиться из-за того, что ее мужчина столько времени потратил на препирательства с какой-то голозадой официанткой.

Полночи, что я их обслуживаю, Тихомиров за мной пристально наблюдает. Не просто внешне оценивает. Он как будто задался целью понять, что я собой сейчас представляю. Что ж… Да, я заметно изменилась за прошедшие годы. И горжусь тем, что эти метаморфозы заключаются не только в размере груди, которая вот-вот пуговицы на рубашке отщелкнет.

Именно благодаря внутренним изменениям мне удается отключить эмоции и обслуживать Тимура с тем же спокойствием, с которым я обычно работаю в общем зале.

Еще никогда ночь не ощущалась столь затяжной, попросту бесконечной. Кто бы знал, каких сил она мне стоит. Не позволяю себе расслабиться даже после ухода Тихомирова. И не зря. Едва сознание не теряю, когда полчаса спустя снова вижу Тимура. Теперь он один и… он выходит из кабинета управляющей.

Боже… Что он там делал? Это связано со мной? А если наводил обо мне справки? Знает ли Инга Игоревна о Мише?

Одергиваю себя до того, как здравый ум охватывает паника.

Какая чушь! Слишком много чести для девочки из прошлого. Конечно же, он был там по вопросам, никак не связанным со мной. Боже мой… Что, если Тимур жаловался на плохое обслуживание?

От досады впору разрыдаться. Приходится напомнить себе, что я уже выплакала из-за него максимальное количество слез. Хватит. Пошел он к черту!

Ловить взгляд Тихомирова, в надежде что-то понять, нет нужды.

Он сам инициирует зрительный контакт. Только я в тот момент забываю, что собиралась в нем разглядеть. Снова проваливаюсь в прошлое. Грудь опаливает жгучим жаром. В голове становится пусто, лишь «сверчки» в ушах поют, и в висках тарабанит.

…— Поцелуй меня, Птичка… Нет, не так… — хрипловатый смех Тимура вызывает у меня очередной слёт мурашек-активистов. За чьи права они сражаются? Мои или его? Мне все равно. — Иди сюда… Расслабься, маленькая… Расслабься, Птичка… Чего так дрожишь? Боишься?

Мотаю головой так же отчаянно, как и четыре года назад.

Только тогда я испугалась, что он остановится, а сейчас пытаюсь избавиться от этих воспоминаний. От тех реакций, которые они вызывают.

Хуже всего то, что не успеваю я восстановить нормальное сердцебиение, Тихомиров сокращает расстояние. Подходит настолько близко… Все, что я могу видеть — ворот его белоснежной рубашки и смуглую шею. Резко вдыхаю, неосознанно принимая в себя его запах.

— Еще не передумала?

Поднимаю взгляд, чтобы увидеть, как движутся его губы.