Наследник для чемпиона

А я еще долго стою, отчаянно пытаясь побороть пронизывающий и сотрясающий мое тело холод.

После душа, где мне кое-как удается согреться, несколько часов кряду верчусь с бока на бок в кровати. Переживаю и жалею о своих словах. Но и Тимур… Вот зачем он все это говорит и делает? Неужели не понимает, как это больно? И самое главное… насколько это опасно.

И все же кто-то сверху явно наслаждается, то и дело ставя меня в затруднительное положение и вынуждая копить перед Тихомировым долги. Едва я смыкаю глаза, как меня будит Миша.

— Мамочка, у меня горло болит… — тяжелое дыхание срывается на хрипы.

Сердце разрывается и мелкими частичками принимается стучать в каждом уголке тела. — Мне жарко и больно… Мама…

Резко подавшись к сыну, трогаю ладонью его лоб и задыхаюсь от метнувшей черными крыльями по груди тревоги. Нет нужды тратить время на градусник, тактильно ощущаю высокую температуру.

Обычно, когда Миша болеет, мне удается взять под контроль эмоции и перейти к действиям. Но тут я теряюсь и никак не могу решить, что должна делать. Мы в чужой стране. Я не очень хорошо владею английским. Не знаю, в какую больницу обратиться.

Не могу определить, хватит ли мне имеющихся в кошельке денег. Не в состоянии даже вызвать такси.

Все это вкупе буквально приводит меня в панику.

Как бы я не изворачивалась, но единственный человек, который способен мне помочь — Тихомиров. Хотя бы потому, что из всей компании он один не употреблял алкоголь.

Забыв о своей дурацкой гордости, сгребаю Мишу в охапку и едва ли не бегом несусь в западное крыло. Благо долго топтаться у двери не приходится. Тимур открывает, стоит только дважды постучать.

— Миша заболел. Очень высокая температура, — тараторю я дрожащим голосом, ощущая, как по щеке стекает крохотная слезинка.

— Я не знаю, что делать. У меня нет никаких лекарств.

Любая нормальная мать пришла бы от такой безответственности в ужас. Я и сама бы так отреагировала. Дома всегда было жаропонижающее. И перед поездкой в Америку я собрала целую аптечку, но благополучно забыла ее.

— Мне жарко… — слабым голосом добавляет малыш. — И больно…

— Подожди, — коротко командует Тихомиров. — Накину что-нибудь, отвезем его в больницу.

— А Палыч не сможет помочь? — торопливо выпаливаю я.

— Его нет сейчас, — коротко сообщает Тимур. — Жди.

И уходит, оставляя дверь открытой.

Слава Богу, долго ждать не приходится. Через пару минут Тихомиров выходит из спальни с ключами и двумя мастерками.

— Оденьте, — отбивает так же сдержанно. — Ночью на улице прохладно."

"Заворачиваю Мишу в одну из кофт и без раздумий передаю его Тимуру, чтобы накинуть на себя вторую. Обратно он сына не отдает. Подталкивая меня свободной рукой, сам несет его к выходу. Я не спорю. На это нет ни времени, ни сил.