Испытание

 — Я за своё посвящение дралась, как сумасшедшая, а его вы готовы принять по одному слову хранителя! И всё только потому, что он мужчина!

— Дура, — презрительно фыркнул Араб. — Я всю жизнь сражался. И то, что я мужчина, здесь совсем ни при чём.

— А что тогда при чём? Это всё ваш мужской шовинизм. Вы больше, вы всегда сильнее, вы всё знаете. Мужчины, — презрительно фыркнула она, подходя к костру и вставая так, чтобы, между Арабом и ею, оказалось как можно больше народу.

— Знаешь, мне всегда были противны эти разговоры про мужской шовинизм. Я работал и с мужчинами, и с женщинами.

И всегда те, кто умел правильно воспринимать свою сущность, были для меня одинаковы. А те, кто пытался что-то мне доказать, отправлялись куда подальше.

— Рассказывай, — снова фыркнула Кенди. — Чтобы сделать карьеру, я должна или спать с кем-то из начальства, или работать в три раза больше, чем другие.

— А разве мы здесь делаем карьеру? — иронично усмехнулся Араб. — Ты так увлеклась своей теорией мужского шовинизма, что даже не замечаешь, как твои потуги смешат окружающих. Двое из четверых пришедших являются мастерами боя, и ни один из них не попытался броситься на меня.

Это сделала только ты.

— Откуда ты знаешь, что они мастера? — удивлённо спросила Кенди.

— Увидел, — коротко ответил Араб.

Не объяснять же этой недалёкой девчонке, что узловатые костяшки пальцев на руках сидевшего у костра азиата ясно сказали ему, что этот парень является мастером кунг-фу, а пластика, с которой двигался темнокожий, выдала в нём адепта капуэро. Сидевший рядом с ними европеец был явным бойцом классического карате, а вторая девушка отдавала предпочтение системе полицейского рукопашного боя.

Последний боец, молодой парень, оказался смесью сразу нескольких рас. Он, судя по всему, отдавал предпочтение тайскому боксу. На Таиланде его называют муай-тай.

Свои знания Араб предпочитал до поры придерживать при себе. Не присаживаясь к костру, Араб повернулся к хранителю и задал вопрос, волновавший его больше всего:

— Где Салли и малыш, мастер?

— Здесь. Недалеко, — улыбнулся хранитель. — С ними всё в порядке. Твой сын здоров и очень вырос, пока тебя не было.

— А сколько меня не было? — насторожился Араб.

— Три месяца, — тихо ответил азиат, не поднимая от костра глаз.

 — Но, клянусь своей душой, они в полном порядке.

— Вы разговариваете с ним так, словно он первый воин, — прошипела Кенди. — Он ведь ещё даже не посвящённый.

— Тебе действительно лучше помолчать, Кенди, — неожиданно вышел из себя темнокожий мужчина. — Ты так и не поняла, что он один сильнее нас всех, вместе взятых."

"— Сейчас меня интересует только моя семья, — резко оборвал их спор Араб. — Так, где они?

— Там, где ты их оставил, — улыбнулся хранитель.