Исповедь проститутки
Скандальный роман. Откровенный рассказ о жизни и буднях киевских проституток. Неприкрытая правда и скандальные истории. Любовь, драма, юмор, трагедия, расследование, секс – всё переплетено в этой книге. Почему на сегодняшний день проституция остаётся не только древнейшей, но и самой популярной профессией у молодых девушек и парней? Какие чувства испытывает путана, удовлетворяя запросы и самые разнообразные пожелания своих клиентов? И вообще способна ли она чувствовать, имеет ли она на это право? Имеет ли проститутка право на понимание и уважение, прощение и любовь? Главная героиня книги София проходит долгий путь от простой танцовщицы в стрипклубе до элитной проститутки по прозвищу "Марго". Она познаёт тёмную сторону жизни, сталкивается с жестокостью и несправедливостью. Её привычный мир рушится. В то же время она приобретает настоящих друзей и встречает свою любовь. Но всё оказывается не так просто, как того хотела бы София. Через какие трудности ей придётся пройти, прежде чем вновь обрести себя? Удастся ли ей вернуть любимого и сможет ли она, в конце концов, стать счастливой?
Я предлагаю вам заработать нужную вам сумму гораздо быстрее, чем это возможно здесь, и вообще где-либо. Вы в месяц сможете зарабатывать столько, сколько здесь, танцуя ночами за жалкие чаевые, вы заработали бы за год.
Я присвистнула.
– Что же это за работа, где платят такие деньги? Это может быть, разве что, наркотики или криминал, или…
Я выпрямилась и в упор посмотрела на Михаила Васильевича. Он спокойно выдержал мой взгляд и сказал:
– Вы совершенно верно меня поняли. Это интимные услуги. Не смотрите на меня так гневно. Дослушайте, а потом делайте выводы. Итак, как вы знаете, проституция – это древнейшая профессия.
Он сделал паузу. Мне уже не хотелось прогнать его, как в первые секунды нашего общения.
– Единственное различие – в подходе и в подаче, – продолжал он, спустя минуту. – Общепринятое мнение по этому вопросу почему-то таково, что представительница древнейшей профессии – это обязательно вульгарная дама неприятной наружности, размалёванная, как индеец команчи, и стоящая в «сладком» местечке, непременно облокотившись согнутой в колене ногой о стену.
Михаил Васильевич снова замолчал, наблюдая за моей реакцией.
– Да, но вы ведь сказали, от 600, – уточнила я.
– Вы всё же заинтересовались, – улыбнулся он.

















