Испытание Уинтер

Сердце колотилось, и собственный голос казался таким далёким, словно говорил кто-то другой. Но он слышал, как поверхностно и часто дышит Шарлотта, и понимал: нужно действовать. Срочно.

Хмыкнув, Вадим стёр кровь, заливающую левый глаз.

– Ты просто ребёнок, Саймон Торн. Что ты знаешь про пытки?

– Значит, буду учиться в процессе, – сказал Саймон, надавливая лапой Вадиму на горло. – Даю тебе ещё один шанс, хоть ты его и не заслуживаешь. Отдай антидот или умрёшь.

Вадим захрипел.

– Приведи… мне… Наследников, – выдавил он. – И я спасу… твоих друзей.

– Не надейся, – прорычал Саймон.

 – Ты запудрил мозги моему брату, но со мной можешь даже не пытаться. Пока я жив, ты и пальцем не тронешь Наследников…

– Даже если… твоя мать… умрёт?

Судорожно вздохнув, Саймон отдёрнул лапу от его горла.

– Что ты сказал?

Вадим закашлялся, запрокидывая голову и жадно глотая влажный воздух.

– Ты же сам всё понимаешь, – его голос был похож на скрежет наждака по камню. – Я пообещал не трогать вашу семью, пока Нолан помогает Верховному Совету искать Наследников, а ты не вмешиваешься в наши дела. Но ты здесь, а твой брат думает, что всех перехитрил, но я-то знаю, что он задумал.

С самого начала он только и делал, что мешал моим планам. А я человек честный, Саймон Торн. Я свои обещания держу.

Тёмный лес вдруг поплыл перед глазами, и Саймон вспомнил про сообщения от матери, которые так и не пришли. Последние две недели она писала ему постоянно: спрашивала, как у него дела, куда они едут, когда приземлятся.

А последние два дня – тишина.

«У него была на это причина»."

"Слова дедушки всплыли в голове, и Саймон мгновенно понял, почему Нолан не приехал. Он мог сколько угодно отрицать это, придумывать тысячи оправданий, почему брат бросил его и Наследников в одном из опаснейших мест на планете, но в глубине души, за плотной вуалью отчаяния, скрывался ответ.

Верховный Совет пришёл за их семьёй.

Все мысли о яде мигом вылетели из головы, и он снова взревел – так громко, что затряслись деревья, а потом впился когтями в броню Вадима, царапая её и разрывая, пока пластины не начали расходиться. Ему было плевать, сколько уйдёт времени – он просто хотел, чтобы Вадим испытал тот же страх, что и он, чтобы понимал: его судьба решена, и он ничего не сможет с этим поделать.

Смерть означала верный конец его безумному наследию, о котором Вадим так мечтал, но вот страхи Саймона были понятнее и проще: он не хотел терять близких ему людей. Он был готов умереть за них сотни, тысячи раз, вытерпеть любую боль, лишь бы мама, дядя, брат, дедушка, тётя, её ребёнок и друзья остались живы.

Но если Вадим отнял их у него, если последние два дня Саймон провёл, не зная, что его семья мертва… то ему было плевать, что ждёт дальше.