Исступление

У Марата проблемы? Поэтому до сих пор не вернулся?

Вздохнув, слезла с подоконника, щёлкнула пультом, чтобы хоть как-нибудь скоротать время. Привлёк внимание монотонный голос диктора, рассказывающего о том, как какому-то бизнесмену подорвали дом.

Увидев фото бизнесмена, я медленно осела на диван, чтобы не свалиться.

Я хорошо запомнила этого человека со шрамами и раскосыми, пугающими глазами. Он был на дне рождения Марата. Монгол, кажется.

Так вот оно что…

Похоже, у авторитетов разборки. И я со своими малышами прямо в эпицентре этого кошмара наяву.

Рука сама потянулась за телефоном, и я набрала номер дрожащими пальцами. Хаджиев ответил не сразу, а когда рявкнул в динамик своё хриплое «да!», облегчённо выдохнула. Он дышал часто и шумно, как после тренировки или драки. О другом думать не хотелось.

— Ты… Ты придёшь?

Слышала, как выдохнул, кому-то что-то сказал на своём языке.

— Марат…

— Да, Снежан, я приду, — серьёзен, даже злой. Чувствовала его на расстоянии. Оглушал мощными волнами бешеной энергетики. — Но не сейчас. Утром буду. А ты почему до сих пор не спишь? Разве я не говорил, чтобы вела себя хорошо, мм? — начинает заводиться.

Слышу чей-то стон, и земля уходит из-под ног.

— Где ты?

— Я занят. Всё, отправляйся спать!

Но я не даю ему в очередной раз сбросить звонок, наградив меня парой строгих приказов. Девчонку нашёл.

— Где ты, Марат?! — повышаю голос, и он замолкает. — Я хочу знать! Я имею право знать!

Короткий вздох раздражения, и его голос становится ледяным.

— Снова бунт? Не слишком ли часто, красавица? Я спишу твой тон на гормоны, но ты за это будешь наказана. Я у друга. Ещё вопросы?

— Да! У какого друга? У Монгола? Это связано со взрывом? — пропустив мимо ушей его угрозы, допытываюсь. — Он жив, а его семья?

— Блядь, — снова вздыхает, и я слышу стон. Только на этот раз стонет сам Марат. — Ничего не бойся. Тебя обидеть могу только я один.

— Марат… Ты ранен? Да? Скажи мне! — уже сквозь слёзы, а он рычит в трубку, что-то пинает.

— Всё нормально, сказал! Немедленно в постель! И никаких слёз! Думай о моём сыне! Если твои глаза будут красными утром, накажу!

* * *Говорил с ней, пока штопали спину, куда напоследок прилетела пуля. Злился на себя, что не мог быть рядом с ней. Злился на неё, что начала бунтовать в такое и без того неспокойное время. Злился на всё и всех, хотя осознавал, что виноват во всём сам. Заигрался, отключил голову. Расслабился.

— Как ты? — повернулся к Али, всё ещё лежащему на кушетке.

— Терпимо, Марат Саидович. Сейчас отдохну, и всё нормально будет.

— Нет. Ты сейчас отправишься домой и, пока рана не заживёт, не скачи, — поморщился, поднимаясь на ноги. — А я к Архану загляну. Ему весь бок нафаршировали.

— Я не оставлю вас! — дернулся встать, но от боли снова упал.

— Оставишь. Это приказ.