Истинная для дракона. Противостояние

— Двести оборотней, — процедил Мирослав, — женщины, дети сейчас заперты на границе в пустыне. Кире удалось лишь договориться о гуманитарной помощи.

— Почему их не выпускают? — возмутилась Алиса.

Мирослав только переглянулся с Азулом, а я скрипнула зубами:

— Простите, Мирослав, — обошла диван и встала напротив, — джинны выставили требование?

— Нет, но догадаться несложно, кого именно они потребуют. — Он посмотрел на меня таким взглядом, что за него захотелось схватиться и держаться, как за спасательный круг.

Аршад требовал меня назад. Подло, низко, подвергая десятки жизней опасности, держа их в заложниках. Такая злость вскипела внутри, что клыки начали стремительно удлиняться.

— Мира, — глухо позвал меня Азул, и внутренний зверь напыжился, но зубы втянул. — Иди сюда.

Он сгреб меня в объятья, и все разом успокоилось. И зверь, и злость. Я даже зажмурилась, внезапно осознав, что вот оно мое «также». Стоит протянуть руку или попросить помощи, Дракон делал именно то, что хотелось — прятал ото всех и успокаивал. Где-то на задворках сознания я боролась с доверием мужчине, пытаясь оставить голову холодной и расчетливой, только другая, новая часть меня, изумленно взирала на это большими кошачьими глазами и брезгливо морщила морду, мол, не дура ли ты у меня часом? И это было так странно — чувствовать себя единой с этой зверюгой. Мне впервые стало не страшно, а любопытно прикоснуться к своему «монстру», приручить, стать заодно… Раз другого выхода все равно не дали.

— Когда самолет? — хрипло прозвучал голос Азула над ухом.

— Через пять часов.

— Алис, можно тебя попросить выделить Мире одежду для поездки?

— Конечно, — рассеянно отозвалась та и подчеркнуто жестко уточнила: — Возьмешь ее с собой?

— Да, — насторожился он, а я еле сдержала ухмылку, глядя, как мужчины в гостиной одинаково стремительно помрачнели. Алиса не собиралась их щадить. — Мирослав, предупреди Киру, что утром буду у нее.

Пока мужчины обсуждали в гостиной дела, Алиса кивнула мне следовать за ней наверх, но на пороге спальни меня остановил… запах. Запах чужой личной зоны.

Я бы даже не заметила, но мантикора внутри уперлась всеми лапами и даже, кажется, хвостом, не желая двинуться через порог. Чужое густое приторное желание опалило небо и сдавило горло, будто я глотнула чистой страсти, огненной, перченой, и она с непривычки обожгла внутренности.

— Мир? — удивленно обернулась Алиса, но, быстро сообразив, дернула за руку, и мы оказались в детской. — Прости, я не подумала, к нам же никто не ходит… Да еще и на стадии обострения! Все у Зула не как у людей! Черт!

Алиса в сердцах стукнула по косяку ладонью.

— Алиса, успокойся, — решилась коснуться ее плеча.