Истинная для дракона. Противостояние

Будто десяти лет было недостаточно…

Кажется, я рванул рубашку слишком резко, и несколько пуговиц осыпались на пол, но было плевать. Мне казалось, я в раскаленной пустыне умираю от жары и жажды, и единственное спасение — она.

Никогда еще так быстро не принимал душ. Когда вернулся в спальню, она не спала. Сидела на кровати и смотрела в панорамные окна на снегопад…

— Так красиво…

— Да, — я смотрел только на нее.

Она перевела на меня взгляд:

— Иди сюда, я сниму пластыри…

Я повиновался. Ей хотелось повиноваться. Скажи она сейчас «обернись драконом и покатай меня по небу», я бы даже не задумался. Когда ее пальцы коснулись спины, я вздрогнул.

— Азул, что такое?

— Мне мало тебя, — процедил сдавленно в матрас.

— Пугаешь меня.

— Я должен был тебя готовить для себя…

— Жалеешь?

— Ты мне нравишься такой, какая есть.

— Интересно, а какая бы была?

— Ты бы говорила по-русски, — улыбнулся я. — И ругалась — тоже.

— Ну, это просто исправить, — ее пальцы оглаживали спину, подцепляли концы пластырей и медленно оголяли шрамы.

— А еще ты бы знала, что следы твоей страсти нужно зализывать, или останутся шрамы…

Мира замерла обескураженно, но когда начала медленно склоняться, я задержал дыхание:

— Только, если ты это сделаешь, я не выдержу и займусь с тобой любовью снова…

Дыхание сбилось у нас обоих. Я бросил ей вызов, и она его приняла.

— Любовью? — ее горячее дыхание опалило кожу. — Или жестким трахом, Азул?

Когда Мира коснулась языком ближайшей царапины, по коже прошла волна такой дрожи, что меня кинуло в пот, а член молниеносно наполнился кровью. Перед глазами потемнело, из груди вырвался звериный рык. Я вспорол когтями матрас и шумно втянул воздух.

— Ого, — нервно выдавила она и попробовала выпрямиться, только одного моего броска хватило, чтобы уложить ее на живот.

— Тш, — выдохнул ей между лопаток и потянул с нее свитер.

Мира задрожала, от страха не осталось и следа — дракон требовал подчинения, и ее зверь безропотно сдавался.

Даже попку выгнула со стоном. В паху резануло, когда я спустился языком вдоль позвоночника к пояснице. Прикусил кожу между ямочек, от чего девочка застонала и, судя по запаху, взмокла. Где я был? В какое время? Все стерлось из разума.

Я был опасен. Для любого, кто перейдет мне дорогу сейчас или в ближайшее время.

Удивительно, но я снова нашел в себе силы не спешить. Кожа на спине девушки покрылась мелкими капельками и блестела в тусклом свете уличного освещения, наполняя ноздри самым будоражащим запахом желания и подчинения. Если бы она уперлась сейчас, я бы взял ее против воли…

Когда головка члена втиснулась в ее все еще тугое для меня лоно, напряжение едва не разорвало сердце на части.