Ненужная жена. Хозяйка постоялого двора

Правду? «Прости, дорогой, я только что пыталась убить тебя во сне, но твой помощник помешал мне»?

Или солгать? Придумать какую-нибудь историю, которая объяснит мой испуганный вид и присутствие Рама в нашей спальне на рассвете?

Рам всё ещё смотрит на меня, и в этом взгляде читается вопрос. Ждёт, что я скажу или сделаю. Решает, должен ли он вмешаться. Защитить своего господина или... меня?

За окном вскрикивает ранняя птица, возвещая о начале нового дня. Солнечный луч пробивается сквозь щель в шторах и падает на постель между мной и Кристардом — золотая линия, разделяющая нас.

И я понимаю, что всё сейчас зависит от следующих слов, которые прозвучат в этой комнате.

Глава 41

— Элена? — снова спрашивает Кристард, его голос звучит уже настойчивее. — Что происходит? Почему вы оба стоите здесь, как два изваяния?

Я судорожно сглатываю, чувствуя, как пересохло горло. Бросаю быстрый взгляд на пол, туда, где должен был упасть нож. Но там ничего нет – ни металлического блеска, ни даже следа серебристой дымки. Будто ничего и не было."

"Но красные следы на моём запястье говорят об обратном. Они настоящие. Как и память о ноже.

— Мне... приснился дурной сон, — произношу я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я, должно быть, кричала. Похоже, Рам услышал и зашёл проверить?

Тот чуть заметно кивает, подтверждая мою версию, но его глаза не отпускают меня — потемневшие и внимательно изучающие.

— Кошмар, — повторяет Кристард, приподнимаясь на подушках, морщась от боли в раненом боку. — Что тебе снилось?

Вопрос застаёт меня врасплох. Я не готова рассказывать о ледяных зеркалах, о своём двойнике и о ноже, занесённом над его грудью.

— Я... не помню, — ложь горчит на языке. — Только чувство ужаса. И что не могла пошевелиться.

Из кроватки слышится слабый плач – Кселарон проснулся. Я благодарно хватаюсь за этот предлог.

— Нужно покормить малыша, — говорю я. — Рада, что ты проснулся, Кристард. Но ты должен отдыхать. Твоя рана ещё не зажила полностью.

Чувствую на себе два взгляда: обеспокоенный Кристарда и испытующий Рама. Заставляю себя не спешить, завязывая пояс с нарочитой тщательностью, хотя всё внутри меня кричит о необходимости убежать, спрятаться, обдумать случившееся.

Кселарон встречает меня требовательным плачем, его маленькое личико покраснело от усилий. Беру его на руки, прижимая к груди, и чувствую, как сердце наполняется нежностью.

— Тише, маленький, — шепчу я, покачивая его. — Всё хорошо. Мама здесь.

Мама. Это слово до сих пор звучит странно. Я не рожала его. Не выносила под сердцем. И всё же... В этом мире он мой.

Устраиваюсь в кресле у окна и кормлю малыша, рассеянно глядя на пробуждающийся мир. Утренний свет золотит крыши конюшен, из которых доносится приглушённый шум и голоса.