Истинная для Грифона

Правда, сегодня он впервые спросил, чего хочу я, и я растерялась. Какая ему разница? Раньше этот вопрос его не интересовал, а больше волновало удовлетворение собственных желаний. Но что я должна была ответить?

Я совершенно не знала, как себя с ним вести. Была покладистой, даже ответила, как он хотел. Но показалось, он только сильнее разозлился. А потом вообще что-то про мои чувства начал кричать. Слушаюсь его – не нравится, не слушаюсь – не нравится. Невозможный мужчина!

Итогом всего стал домашний арест. Как найти способ сбежать, если я теперь даже своей комнаты не могу покинуть? Хотя его и так нет. Разве позволил бы мне Дрейсон спокойно разгуливать по поместью, если бы от этой печати было так легко избавиться?

– Гад! – Я со злости пнула дверь.

– Настя? – донесся голос Валери из спальни.

Потянувшись было к ручке двери, я вспомнила, что забыла платье в кабинете Дрейсона. Точнее, то, что от него осталось. Я настолько испугалась, что сбежала в одном белье. Хоть убейте, но не вспомню, видела ли кого-то по дороге. Благо бежать было недолго. Так странно, я редко чего-то боялась. Животные меня никогда не трогали, темнота не пугала, а фильмы ужасов я не смотрела, мне проблем и в жизни хватало. Я даже не боялась приближающейся смерти. А Дрейсон пугал меня до трясущихся коленок.

Накинув на себя халат, я вышла в спальню.

– Прости, Настя. – Валери смотрела на меня с сочувствием. – Вит Дрейсон приказал не выпускать тебя из покоев.

– Валери, за что вы извиняетесь?

Пройдя к кровати, я устало присела на ее край. Отвела от лица разметавшиеся волосы. Виту нравится так. Знал бы он, как мешают распущенные волосы. Я уже много раз порывалась состричь их, но отцу нравились длинные. «Волнушка», – называл он меня, дергая за длинные пряди.

– Я пыталась его убедить, что тебе будет тяжело.

– Спасибо, Валери, – искренне поблагодарила я, улыбнувшись доброй женщине.

Она прошла ко мне, присела на край кровати, приобняла за плечи.

– Что случилось, Настя? – спросила она, мягко поглаживая мои плечи, как мама, когда я грустила.

– Я не могу так. Он мне противен. И… я боюсь его до чертиков. Боюсь сказать лишнее слово, кажется, что он в любое мгновение начнет меняться. Он не человек… – Я тяжело вздохнула, пытаясь справиться с подступающими слезами.

Вышло сумбурно, но в моих мыслях тоже не было порядка, только страхи, сомнения и обреченность.

– Даже не знаю, что тебе посоветовать, милая. Потерпи, опекунство не вечно.

Горько усмехнувшись, я растерла глаза. Не вечно, как же. Думаю, я привязана к Дрейсону на всю жизнь, если не найду способ сбежать. Но поддержка Валери помогла. Она напомнила мне о маме, ее оптимизме, силе духа. Нельзя отчаиваться, варианты всегда есть.

Чуть успокоившись, я хотела поговорить с Дрейсоном.