Истинная для Мира

— Аня… — как он умудрился прорычать мое имя без буквы «р» — для меня осталось загадкой.

— Мирррр? — мне было проще, его имя само урчало на моих губах, но недолго, потому что его обладатель смял их своими, болезненно прикусив нижнюю, а потом многообещающе заметил:

— Инициатива наказуема, знаешь ли…

Было непонятно, шутит он или серьезно, но я на всякий случай испугалась, обмерев в его руках.

— Да-да, знакомый прием… — не проникся он, соблазнительно скалясь. — Помнится, была у меня однажды рысь на завтрак, корчила из себя трупик…

— Изверг, — выдохнула я возмущенно и попыталась выбраться. — Давай так, у тебя сегодня — постельный режим. Я тебя подзарядила — жить будешь.

Когда уже показалось, что я преуспела, и стоит перевернуться на живот, чтобы вырваться наверняка, меня придавили окончательно."

"— Я даже не буду спорить.

Горячий выдох коснулся кожи на пояснице, а ягодицы обожгло тремя быстрыми укусами.

— Ай! Мир! Больно! — взвилась я.

— Зато наверняка…

И он привычно прошелся по горящей коже языком.

— За что?

— Побольше знаков для пришельцев, — тяжело выдохнул он, — а то они, оказывается, раздевают снизу…

— Зул говорил — пороть, а не грызть! — возмущалась я в голос, помня о качестве звукоизоляции.

— Ты что, у меня рука не поднимется…

Но рука очень даже поднялась. Так поднялась, что я вскрикнула, но не от боли — от жажды. Жажды почувствовать его в себе. Одним движением пальцев он будто «включил» меня, зажег и швырнул тлеть под его порочными ласками. Действия зверя заставляли кровь отливать от головы, и я проваливалась в какой-то сладкий туман, где мой стон отражался от миллионов частичек-капелек и бил ударной волной по каждому сантиметру кожи.

— Мирррр… — самое связное, что могла простонать, когда он задвигал пальцами быстрее. — Ммм…

Как же хотелось заставить его чувствовать то же самое! Довести до состояния потери реальности, заставить кричать мое имя и просить о большем… Только зверь не позволял доминировать, проявлять инициативу, даже слова не позволял вставить, заставляя забыть любое, кроме своего имени. И возвращал мне все, что я только что ему умудрилась отдать, с каждым жадным рывком, с каждым моим стоном, не давая опомниться…

-51-

Но сдаваться я не собиралась. Выгнулась в его руках так, чтобы он увидел мое лицо:

— Мир… — облизала призывно губы, и он попался, обхватывая шею рукой и впиваясь в них поцелуем…

… И круг замкнулся. Кажется, даже в глазах сверкнуло.

Он двигался все быстрее, удивленно раскрыв глаза, а я улыбалась, не отпуская, целуя его жадно и возвращая столько энергии, сколько ему было нужно, чтобы больше не чувствовать себя опустошенным.

— Аня… — рыкнул он и больно прикусил губу, зашипев. Отпустил шею и вцепился в простынь, хрипло рыча.