Истинная для Мира

 — Зверь тыкался ей в ладони, урчал, лизал лицо. — Да с тобой я, с тобой… Все хорошо, забирай пропажу…

А я старалась ничего не забыть: Мир говорил об одном проклятьи, которое настигло его из-за убийства матери отцом. Тогда о чем говорила мать?! Мир не должен узнать, что вернул ей отца? Как он мог его вернуть?!

* * *— Аня!

-61-

Возвращение было не из приятных. Я болезненно поморщилась и повела тяжелой головой:

— Ничего себе — настоечка… — прошептала хрипло.

— Мир, ты здесь? — Келль был рядом, голос его подрагивал от волнения.

Было понятно, что он беспокоится не о физическом присутствии Мирослава.

— Да, — сдавленно прохрипел он и сжал меня в руках сильней. — А вот она не очень…

— Все нормально, — глаза еще не открывались, снова как после наркоза. — Просто я… целиком туда… ушла.

— Я тебе уйду, — рыкнул Мир, чуть сильнее тряхнув меня. — Какого только черта!

— Мир, она не сама, — поспешил вставить Келль.

— Анька… — И Лерка был тут. — Мир, дай мне…

Тут, видимо, произошел обмен взглядами, и я перекочевала в руки друга. А вот он точно знал, что надо делать: сдавил виски большими пальцами, вплел пару реанимационных наговоров и один — отрезвляющий, на всякий… И я открыла глаза.

Хотя сразу же пожалела об этом — надо было прикидываться трупиком и дальше: Мирослав смотрел на меня таким взглядом, которым можно мертвого поднять.

— Вернулась? — уточнил у Лерки. Тот кивнул. — Хорошо, поехали, — отрезал он и рывком поставил меня на ноги.

Лерка с Келлем больше не вмешивались, да и Мирослав не позволял — вылетел со мной из дома, едва позволив одеться, усадил молча в машину и надавил на газ.

— Мир… — позвала я, когда машина выехала за поселок, но он не слышал.

Его пальцы сжимались на руле с такой силой, что я боялась, он оторвет его к чертям. Наконец, он ударил по тормозам посреди заснеженного поля так, что машину повело, и бросился наружу, распахивая двери настежь."

"Я выскочила следом, но дальше края дороги не двинулась, вглядываясь во тьму. По заснеженному полю змеилась поземка, бросая в лицо ледяную крошку и вынуждая задыхаться, захлебываясь вдохом. Глаза слезились, и я еле рассмотрела Мира. Он замер шагах в двадцати, а через один удар сердца меня сбило волной его отчаянья — тишину сотрясло от звериного рыка, переходящего в душераздирающий крик.

Я видела, он упал на колени, но медленно поднялась и направилась в выстуженную машину. Закрыла двери и съежилась на сиденье, тяжело дыша. Есть моменты, в которые зверя лучше не трогать…

Он совершенно точно был вместе со мной там, у матери. Видел ее впервые? Горло сдавило спазмом, по щекам покатились горячие слезы. В подлокотнике внезапно завибрировал брошенный Мирославом телефон, а когда на экране увидела имя звонившего, не задумываясь, схватила трубку.