Истинная для Мира

Видел, чувствовал… Как ты это делаешь?

— Она сказала, что я — нить. Связываю… может, вас? Я не поняла.

— Что еще говорила?

— Я плохо уловила суть… — Говорить ему о словах матери было нельзя, пока сама не разберусь, что она имела ввиду. — Сказала, что… отец с ней. И что все хорошо… — Он не реагировал, а я боялась, что почувствует фальшь в моих словах. — Еще про твоего зверя, что он стремиться соединиться…

Он поднялся и сел на край кровати.

— Она больше не придет?

— Не знаю, это не мне решать… — Я подсела к нему и обняла со спины. — Но… это не лучший вариант для свиданий, поверь.

— Просто хочу знать, потому что боюсь не вытащить тебя оттуда снова, — обернулся он. — Я — не Валера.

Я не сдержала улыбки.

— Вытащил меня оттуда как раз ты, и я бы пришла в себя сама, просто позже.

Он улыбнулся уголками губ, качая головой.

— Мир… — я прижалась к нему сильнее и поцеловала между лопаток, — я ужасно хочу есть…

-63-

Он подошел ко мне и ткнулся в коленку мокрым носом, лизнул, и вдруг ощутимо прихватил кожу.

— Мир! — взвизгнула я, отскакивая от барса. — Больно!

Он сел на задние лапы и уставился на меня пронзительным взглядом.

— Что ты хочешь?

Потихоньку вокруг прояснялось, засветило призрачное солнце, под ногами заискрил снег, а впереди в нескольких шагах начинался лес. Опустив взгляд вниз, я обнаружила, что совершенно нагая, но холодно не было. И почему я не рысь?

— Не знаешь, куда рысь делась? — спросила у барса, но тот лишь высокомерно вскинул голову и оскалился, широко зевнув.

Потом встал и развернулся в сторону леса, выжидательно глядя на меня.

— Что, с тобой идти? — стоять голыми стопами на снегу было странно.

Барс фыркнул, а я задумалась: Феодосия говорила, что за животным следовать нельзя… Что она имела ввиду? Ведь против того, что Мир соединиться со зверем полностью она вроде бы не возражала…

Барс нетерпеливо рыкнул.

— А то что? — прищурилась я.

Границы нашего партнерства в миг сузились. Взгляд хищника перед прыжком — то еще зрелище! Он повалил меня в снег на живот и принялся обкусывать загривок. Очень знакомо, только ни капли не возбуждающе! Я рычала и отбивалась, костеря его на ведовском наречии, но извергу было ни по чем.

— Да что ж ты за тварь такая? — перевернулась на спину и зашипела. Ну где черти мою рысь носят?! — Только силой, да? — зашвырнула зверю снега в морду. — По-хорошему просить не умеем?! Вот, значит, откуда у Мира такие замашки неуравновешенного высокомерного психа?

Барс замер, хмуро глядя на меня с минуту. Потом вдруг наклонился осторожно к щеке и нехотя лизнул.

— Не верится что-то, — мстительно протянула я, но видя, как по-человечески наливается сталью его взгляд, капитулировала: жесткие переговоры — все же не мой конек. — Ладно, пошли.