Истинная для Мира

Мой день начинался с прогулки к Келлю — если Мир не устраивал себе выходного, далее шел завтрак, еще одна прогулка — уже с Келлем и его собакой Селки, обед, отдых… И все сводилось к одному томительному ожиданию вечера, когда за мной приедет Мирослав и утащит домой в ванну и горячую постель. Кажется, скучновато, но я не могла насладиться этим спокойствием и умиротворением, когда не нужно ехать на работу, изнывать от усталости и постоянного страха. Я взяла декретный отпуск. Заслужила, черт возьми!

До рождения ребенка мы решили остаться тут. Все же Карелия была домом, здесь было спокойно. И если Мирославу придется уехать в Канаду — что ж, буду ждать. С Келлем, Владом и Леркой. И, честно говоря, в этот момент я буду больше переживать о спокойствии Мирослава, чем о себе.

— Как ты узнал, что он придет? — я жмурилась на солнышко, беспощадно и совершенно не по-зимнему бесновавшемся на лице и заставлявшем слезиться глаза.

— Он чувствует тебя, — Мир скользнул губами по шее.

Лерка осторожно подходил ближе, но был насторожен.

— Ну и что он теперь встал?

— Меня тоже чувствует, — усмехнулся Мирослав.

— Эх, жаль, что вы в зверях такие… звери…

— Соскучилась по моему?

Да, Мир теперь был исключением. Моим исключением! Я глянула на него и обняла, утыкаясь носом в шею.

— Люблю тебя…

Он улыбнулся:

— Небезнадежный дипломат… И я люблю тебя.

Когда Мир решил обернуться в очередной раз, чтобы разобраться с новой способностью, я ужасно боялась, что он не вернется после оборота. Но когда барс заглянул в окно дома и языком вывел мое имя на стекле, которое тут же схватилось корочкой льда, я долго смеялась. Вышла… и мы пошли с ним гулять по округе, прямо как во сне. Мне больше не грозили длительные отлучки мужа на пребывание в звере. Он мог оборачиваться так часто, как хотел, буквально прогуляться перед ужином или поохотиться ночью. Для него эта звериная сторона жизни тоже была в новинку, его глаза блестели таким азартом, когда он рассказывал, как привычные вещи теперь осознанно видятся через призму зверя. А я потихоньку записывала его впечатления, вела динамику оборотов, длительность… Мало ли, придется в свое время обернуть это все в научный труд?

Мария уехала с детьми в Альпы, Ольга Михайловна осталась в доме одна. Но, несмотря ни на что, Мир навещал ее. И это было для меня удивительно и невероятно — его великодушие было присуще настоящему Верховному Правящему.

Омрачало наше счастье только одно — метка Кира не заживала. Уже месяц прошел, а она была будто свежей. Мир нервничал из-за этого и боялся за ребенка, хотя Зул убеждал, что на малыше это совершенно никак не отразится. А в остальном все было непонятно…

Поэтому ночами во сне Мирослав неизменно стерег меня.