Истинная для Мира

— Мы еще детьми понимаем, кто наша пара… — сказал он странным тоном, будто сомневался в этом.

— А Мир?

— У Мира нет истинной, он проклят.

— За что? — подрастеряла я пыл. Что-то такое уже говорил Магистр, но это напрочь вылетело из головы…

— Я не могу сказать тебе. Но, не имея истинной, мужчина не может занимать место в семье… — заметил Кир. — Только от истинной могут быть дети… Дети — продолжение рода. Не можешь продолжить род — никто.

— Я что же, нужна ему, как инкубатор? — скривилась презрительно. — Билет на престол?

Кир крепко ругнулся.

— Теперь понимаю, почему Мир так бесится от тебя! Оборотни не разделяют все, что могут разделить люди, Аня! Мы любим, заботимся, испытываем желание и… — он вдруг шумно сглотнул, запнувшись.

Его взгляд дрогнул, и Кир отвернулся к окну.

Полное попадалово… Еще и против воли…

— Неужели никак нельзя сопротивляться?

— Зачем переть против природы? — все больше раздражался Кир.

— Против принуждения, — я делала вид, что не замечаю этого.

— Вот вы и прете, — процедил он. — Оба…

Кирилл проводил меня до подъезда и сразу же направился в сторону набережной.

Квартира зверя встретила безрадостным холодом… Осточертевшим до глубины души! Я рванула с себя платье, туфли и зашвырнула все в камин, сдобрила дровами… и скрутилась рядом, глядя на нерешительное пламя… Стекла-бусины чернели, покрываясь копотью, осыпались с перегрызенных огнем поводков-ниточек… Цена свободы. Без крови не выдраться…

— Не подходи… — прошептала я, не оборачиваясь.

— Аня… — выдохнул Лера удивленно. — Я пришел за тобой.

— Он убьет тебя, второй раз предупреждать не будет.

— Не убьет, если ты прекратишь перечить и пойдешь со мной!

— Не пойду! Не хочу твоей смерти! Что ты сделал с охранником?

— Усыпил.

Я не оборачивалась.

— Уходи…

— Ты бы бросила меня?

— Тебе не тягаться с Карельским, — я вскочила на ноги и обернулась: — Лера, не усложняй мне жизнь! Прошу!

Он кинулся ко мне и, ухватив за запястья, дернул к себе, но я извернулась змеей и грызанула его за палец, следом зашипела и взвыла, как тогда в руках Карельского.

— Пошел вон! — слова смешались с кошачьим воплем, и друг попятился, вытаращив глаза.

— Аня…

— Да провались ты, мать твою! — припечатала рыком так, что Лерку отнесло к дверям, а огонь в камине потух. — Забудь меня, Лера!

Друг постоял еще несколько секунд, глядя на меня стеклянными глазами, потом скрылся в темноте. Я же согнулась пополам и побрела в ванную, где и провела всю ночь, спуская и подливая горячей воды с солью… У Карельского ее оказалось много…

-20-

Открыв глаза под водой, я обомлела… Глубокая пронзительная синева вокруг, вспоротая лезвиями солнечных лучей, и треск корки льда над головой. Но холодно не было.