Истинная для волчьей стаи

Когда дочке исполнилось несколько месяцев мы улетели к Бобу на Шри Ланку.  Какое-то время жили там.

Счастливое время.

Боб относился к моей девочке как к родной внучке, скорее даже правнучке.

Внучкой он считал меня.

Он сильно переживал, что у Стеллы нет своих детей.

Как-то обмолвился, что она слишком долго ждет своего принца.

А я поняла, что совсем мало знаю о жизни Стеллы.

Настоящей жизни, а не том фасаде, который видели все.

Она занималась бизнесом. Не всегда легальным.

Вернее… именно это и был фасад!

Взять хотя бы пресловутые аукционы девственности, которые она якобы устраивала!

На самом деле, она была по большому счету свахой. Сводила оборотней и истинных.

Она каким-то образом чувствовала притяжение, истинную связь еще до того момента как оборотни мужчины встречали свою женщину

Я ей помогала.

Несколько раз.

Так, устроила целое представление в стае Белых, завалилась к ним голая, изображала невинную волчицу, которая впервые приняла звериный облик, и теперь перекинувшись обратно не могла понять, что случилось.

Белые к тому времени уже были знакомы со своей истинной, но там все было сложно, пришлось их немного подтолкнуть друг к другу. *

Была еще одна история. Со стаей Серых.

Да, да, тех самых Серых из стаи которой был Мстислав – чудовище, разрушившее мою жизнь.

Альфой стаи был его племянник. Собственно, он и должен был быть Альфой все время. Но Серый, заручившись поддержкой черных ведьм изгнал мать вместе с волчонком-подростком. А его братьев близнецов он оставил при себе. Хотел сделать из них бандитов.

Именно благодаря старшему Серому – Ярославу – банду Мстислава удалось ликвидировать.

Мстислав был сослан.

Многие думали, что он мертв.

Его жена сбежала от него, вроде бы нашла себе другого мужчину, а может и нет.

О том, что Мстислав готовит месть я узнала от Стеллы.

Все было сложно. Мне предстояло сыграть интересную и важную роль.

Роль невесты Серых, которую им предлагали главы кланов. Потом мне удалось спасти их настоящую невесту, которую похитил Мстислав.**

Наконец он был мертв. Мне стало легче дышать.

Именно тогда Стелла снова  сказала, что возможно, пора подумать о том, чтобы вернуть моего истинного.

Но я все еще сомневалась.

Долго сомневалась.

Слишком долго.

Воспитывала мою малышку. Жила для нее. Думала только о ней.

Потом как-то Стелла спросила:

- Если бы Герман был жив?

- Не надо, прошу. Очень больно.

- Нет, скажи! Если бы он оказался живым? Если бы ты сейчас узнала, что он жив?

Что я могла ответить?

Что пошла бы за ним босиком, по углям?

У меня сердце разрывалось от боли, когда я приезжала на то самое место, на берег, где мы встретились.

Я часто бывала там. Потом бежала по лесу к опушке, где мы впервые поцеловались.