Источник счастья

Хозяин взял в руку какой-то маленький прибор вроде переговорного устройства, нажал кнопку и громко произнёс:

— Если ты, болван, разбил ещё один из моих богемских бокалов, то молись своему уголовному богу, ибо скоро ты пожалеешь, что родился на свет. Как слышно? Приём!

Пудель сел и протявкал несколько раз, как будто повторяя грозную речь хозяина на своём языке. Даже интонации и тембр голоса были похожи.

— Это не бокал, а вазочка, — ответило устройство виноватым тенором, — вы просили мороженое, я стал накладывать, и, короче, это, вазочка выскользнула, но она не из сервиза.

— Почему не из сервиза? Ты решил подать мне мороженое в собачьей миске или в блюдце из-под цветочного горошка? Как слышно? Приём!

Устройство пискнуло. Лысый появился в гостиной.

— Федор Фёдорович, я, короче, извиняюсь, я взял миску из того набора, который вам на Пасху от Совета ветеранов подарили.

— Сколько раз повторять, я для тебя не Федор Фёдорович, а товарищ генерал. Ветеранский подарок можешь отнести своей маме, в моём доме никакого «гжеля». И никакого «короче». Следи за речью. Мороженое в хрустале подашь.

— Так точно, товарищ генерал!

Лысый удалился, пятясь задом.

— Присылают всякую уголовную шваль, — проворчал Агапкин, — ну, я вас слушаю, Софья Дмитриевна.

— Федор Фёдорович, а вы правда генерал? — спросила Соня. — Я думала, вы были только врачом, работали в Институте экспериментальной медицины, в лаборатории специальной психофизиологии.

— Одно другому не мешает. — Лиловые губы Агапкина перестали жевать и растянулись в улыбке. Белые блестящие зубы вставной челюсти выглядели жутко.

«Мумия улыбается», — вдруг подумала Соня.

— А каких войск вы генерал? — она старалась смотреть в сторону, на собаку, на кактусы.

— Невидимых, — ответил Агапкин и глухо рассмеялся.

Смех перешёл в кашель. Старик затрясся, глаза вылезли из орбит, жилы страшно вздулись на лбу. Пёс забеспокоился, заскулил, тяжело взгромоздил передние лапы на колени хозяина и лизнул его в лицо.

— Может, воды принести? — спросила Соня.

Старик помотал головой, ещё несколько раз кашлянул и успокоился, словно выключился внутри него какой-то квакающий ржавый аппарат. Пёс тоже успокоился, вздохнул и улёгся у его ног.

— Под невидимыми войсками я разумею вполне конкретную осязаемую субстанцию, — сказал старик, — у неё много имён. ВЧК, ОГПУ, НКВД, КГБ, ФСБ. Впрочем, последние три буквы меня лично уже не касаются. Я ушёл в отставку в восьмидесятом году прошлого века. Показывайте ваши фотографии.

Соня открыла папин портфель, достала конверт и вложила его в трясущуюся руку. Старик не успел достать снимки.