Источник счастья

Не так давно и не так далеко, а именно в России, во втором десятилетии двадцатого века. Но вы знаете, что это было за время. Первая мировая война, потом две революции, Гражданская война. Погибали и пропадали люди, терялись документы. Голод, разруха. Был учёный, которому удалось добиться потрясающих результатов, но сейчас говорить об этом, как о научном факте, бессмысленно.

— Кто? Назовите хотя бы имя? Мечников? Павлов? Богомолец?

— О, вы неплохо подкованы. Но не угадали. Учёного звали Михаил Владимирович Свешников. Он был военный хирург. Биология для него являлась чем-то вроде хобби, к своим опытам он относился весьма легкомысленно и, когда добился потрясающих результатов, вероятно, даже не понял, что произошло.

Или не захотел понять. Видите ли, продление жизни — это та область, где наука смыкается с метафизикой, и, чтобы сознательно работать, нужно обладать определённой широтой взглядов, мыслить смело и прогрессивно. При всей своей одарённости Свешников оставался человеком недалёким, косным, не сумел перешагнуть пошлые нравственные табу, остался рабом лживой христианской морали.

— Погодите, так что же всё-таки ему удалось сделать? Кого он омолодил и как? — не унимался корреспондент.

— Сейчас это уже неважно. Какая разница, где начиналась дорога, по которой никто не пошёл? Путь Свешникова давно зарос бурьяном. Он устарел. Современная наука осваивает другие, новые, по-настоящему перспективные пути».

Дальше шёл всё тот же рассказ о нанотехнологиях и молекулярных роботах.

— Свяжись-ка с ним. Он что-то знает о Свешникове, — сказал Кольт, выслушав доклад Зубова.

— А сам он, этот Мельник, вас не заинтересовал? — осторожно спросил Иван Анатольевич.

Кольт поморщился и махнул рукой.

— Пустозвон с манией величия.

— Но он всё-таки учёный, доктор наук. Вдруг эти его молекулярные роботы смогут омолаживать клетки?

— Ерунда. Не верю. Мне нужен Свешников.

— Но почему?

Через минуту Зубов пожалел, что задал этот вопрос. Его шеф вдруг рассердился и заорал:

— Думай, думай головой, а не задницей! Почему, спрашиваешь? Отвечаю! Да потому, что человек — не компьютер! А твой Интернет — информационная кормушка для лохов! Ищи серьёзные источники! Будешь лохом — уволю!

Москва, 1916"

"Володя слёг с двусторонней пневмонией.

Если бы не это, Агапкин наверняка не выдержал бы, рассказал профессору и Тане о том, как принял роды впервые в жизни и что случилось потом.

А случилось следующее. Сысоев спал в гостиной, на раскладной койке. Пьяный храп его раздавался на всю квартиру. Худолею пришлось самому выносить ночную вазу. Он не знал, что делать с грудой окровавленного белья. Агапкин сказал ему, что, если выбросить где-то поблизости, это может вызвать подозрения у полиции.