Источник счастья

— Кто пришёл?

Таня перечислила всех и, помолчав, добавила:

— Рената всё-таки явилась. Вместе с Худолеем. Но в храм не зашли, ждали на улице.

Агапкин привстал.

— Вот как? Вы говорили с ними?

— Нет. Они ушли очень быстро. Скажите, в ту ночь, когда Володя заболел, что случилось? Вы тоже были там, в доме Худолея. Я слышала сквозь сон, как Володя приходил за вами.

— Там срочно требовалась медицинская помощь, — пробормотал Агапкин, — простите, это не моя тайна. Как Михаил Владимирович?

— Лучше. Но, конечно, оправится не скоро.

— Да, я совсем забыл. Из Ялты письмо, от Оси.

Возьмите, Клавдия заходила ко мне днём, оставила там, на столе.

Таня слабо улыбнулась, распечатала конверт.

Ося писал часто. Рассказывал, как ходит в гимназию, рисовал яркие литературные портреты одноклассников, учителей, про каждого сочинял какую-нибудь невероятную историю. Иногда присылал в конверте несколько новых страниц своего романа об американских индейцах.

Таня подвинула к себе лампу, стала читать и так увлеклась, что забыла об Агапкине. Он лежал и смотрел на неё.

— Ну, как Ося, здоров?

— Да. Роман сочиняет.

Появились друзья в гимназии. Федор Фёдорович, я хотела спросить вас. Впрочем, возможно, это тоже чужая тайна. На похороны явился господин, никому не знакомый, пожилой, в дорогой шубе, с лакеем. Худолей и Рената как раз уходили, он шёл к могиле. Они встретились на узкой аллее. Господин в шубе сделал вот так, — Таня повторила рубящий жест, — и Худолей очень испугался, чуть не упал в сугроб.

Лицо Агапкина тонуло в полумраке, но всё равно было видно, как он побледнел. На лбу блеснули капли пота. Руки стали быстро перебирать, комкать фланелевое одеяло.

— Дальше? — спросил он глухо.

— Дальше ничего. Они спокойно разошлись. Худолей и Рената исчезли, господин в шубе постоял у могилы, поклонился нам с папой, потом его лакей поставил на холм корзину с живыми нарциссами. Кто это мог быть? Что означает его жест? Почему так испугался Худолей? И зачем именно нарциссы? Такой холод, они мгновенно погибнут.

— Нет. Я не знаю, — быстро проговорил он и облизнул пересохшие губы.

— Федор Фёдорович, вам нехорошо? Вы побледнели.

— Кажется, я только сейчас вдруг осознал, что Володи нет больше.

По его ускользающему взгляду Таня поняла, что он лжёт.

***Борис Иванович Мельник пребывал в тревожном и счастливом ожидании. Его состояние можно было сравнить с последними месяцами беременности, когда больше нет сил ждать и страшно, что вот, скоро, всё произойдёт, и не терпится увидеть ребёнка. Но беременность у женщины длится всего лишь девять месяцев, а Борис Иванович вынашивал свой драгоценный плод многие годы. А сколько было бессонных ночей, разочарований, унижений, лучше не вспоминать.