Источник счастья

Он создал новую комбинацию растительных и животных компонентов, проводил опыты, писал статьи, делал доклады, но в процессе испытаний выяснилось, что препарат обладает слишком серьёзными побочными действиями, и, как ни бился Борис Иванович в своей лаборатории, пытаясь выяснить, почему, и как эти побочные действия устранить, от рофексида-6 пришлось отказаться. Препарат этот не лечил, а убивал.

Очередное тяжёлое разочарование удалось пережить только благодаря тому, что появился новый денежный человек, Иван Анатольевич Зубов, на своём изумрудном яйце, с ужинами в дорогих ресторанах и обещанием фантастических перспектив.

Но опять ничего из этого не вышло. Зубов исчез, не звонил, не приезжал, словно и не было его вовсе. Прошло уже достаточно времени, чтобы успокоиться, не ждать. Но Борис Иванович все равно ждал и бросался, как хищник, к телефону при каждом звонке. Звонили все не те люди, и, поговорив, он раздражённо отшвыривал трубку.

Когда очередной аппарат был с силой брошен на кафельный пол кухни, Кира не выдержала и сказала:

— Боря, ты ломаешь уже третий телефон за месяц.

Она ожидала, что он, как это часто случалось в последнее время, начнёт орать, но он сам поднял трубку с пола, осмотрел её и сказал вполне мирным тоном:

— На этот раз ничего не сломалось. Извини. Я нечаянно.

— Так я не поняла, Софи и Верочка придут к нам?

— Да. Обязательно, — ответил он и ушёл из кухни в комнату. Кира пошла за ним.

— Сегодня? Я должна знать. Ты хочешь зажарить лисички, их надо заранее разморозить.

— Да-да, — ответил он так рассеянно, будто вовсе её не слушал, подошёл к платяному шкафу и открыл его.

— Боренька, ты что-то ищешь?

— Уже нашёл, — он достал маленькую дорожную сумку.

— Подожди, я не поняла, когда они всё-таки придут?

— Обещали, значит, придут. — Он снял с вешалки брюки и положил в сумку.

— Что ты делаешь? — удивлённо спросила Кира.

— Собираюсь. — Он положил ещё две рубашки и свитер.

— Куда?

— В Копенгаген, на конференцию.

Кира вскочила с кресла, всплеснула руками.

— Боренька, они позвонили? Они наконец появились? Что же ты молчал? Почему не сказал раньше?

— Боялся сглазить.

— Когда же ты летишь?

— Послезавтра, рано утром. Самолёт в семь двадцать.

— Что, уже есть билеты?

— Конечно. — Он открыл бельевой ящик и стал складывать в отдельный полиэтиленовый пакет носки, трусы, майки.

— А виза?

— Ты забыла, у меня годовая, она ещё не кончилась. — Он вытащил со дна шкафа обувную коробку, вытряхнул на ковёр пару новых ботинок и вдруг громко заорал: — Где шнурки? Почему никогда нет шнурков?

— Боря, ты же сам их вытащил, чтобы вставить в те коричневые, замшевые.