Источник счастья

Тварь, правда, выглядит омерзительно, я уже видел её не раз, почти привык, а для вас это первое знакомство. Вам стало нехорошо оттого, что вы испугались за Осю?

— Да, — выдохнул Агапкин, — я представил, что все это в любой момент может произойти с ним, у него в мозгу.

— Я тоже постоянно о нём думаю. Но, поверьте, Ося в порядке. Если бы что-то случилось, Наташа немедленно известила бы меня по телеграфу. Осторожно, вы сейчас уроните склянку. Поставьте сюда и приготовьте шприц. У нас есть возможность сделать вливание ещё трём крысам. Возьмите двух старых и одну молодую особь.

Внизу, в столовой, часы пробили час ночи. Из прихожей донеслись звонки.

— Закончите все сами. Я сейчас. — Михаил Владимирович вышел из лаборатории, помчался по коридору так быстро, что чуть не упал, успел подбежать к двери одновременно с сонной горничной Клавдией.

На пороге стоял Брянцев."

"— Миша, прости, что разбудил. Я только что с заседания, не мог не заехать к тебе. Очень важные новости. Ты должен знать. Пойдём в гостиную, умираю, хочу чаю.

Горничная, недовольно ворча, приняла у Брянцева пальто, шляпу и отправилась ставить самовар.

— Ничего пока не говори Тане, вероятно, это просто недоразумение, путаница, и скоро все разъяснится, — сказал Брянцев, падая в кресло. — Генерал Корнилов объявлен мятежником и предателем. Дай мне папиросу.

Михаил Владимирович протянул ему портсигар и спички. Брянцев закурил, выпустил клуб дыма.

— Слушай, как всё было. Некто Владимир Львов, один из этих самозваных сумасшедших спасителей отечества, явился к Керенскому, сказал, будто Корнилов намерен взять всю власть, военную и гражданскую, в свои руки, а его сместить, чуть ли даже не повесить.

Керенский поверил, испугался, послал Корнилову телеграмму с приказом о его отставке и потребовал отозвать третий конный корпус под командованием генерала Крымова. Но это было уже невозможно. Корпус шёл к Петрограду, связь пропала. Керенский взбесился. Пытался назначить на должность главнокомандующего вместо Корнилова сначала генерала Лукомского, потом Клембовского. Оба отказались. Деникин прислал телеграмму, что полностью солидарен с Корниловым. Его тут же арестовали вместе со всем его штабом и бросили в тюрьму, на растерзание солдатне. Керенский назначил главнокомандующим себя. Тут как раз подсуетились большевизаны. Послали своих агитаторов в войска разъяснять, что, мол, выступление Корнилова — гнусная контрреволюция, генералы хотят вернуть царя на трон, восстановить крепостное право и всех непокорных перевешать. Можешь вообразить, что тут началось.

— Что же? — прозвучал спокойный голос Тани.

Она стояла в дверном проёме, куталась в нянину шаль.

Глаза её сухо страшно блестели.