Источник счастья

Между тем Распутин вырос именно в хлыстовской среде, и Бонч-Бруевич не мог не знать этого…

— Разумеется, знал, в частных беседах он называл Распутина прохвостом и сектантом, — перебил Брянцев, — но ты, Миша, все перепутал, это другой Бонч-Бруевич, Владимир Дмитриевич. Генерал — его брат, Михаил Дмитриевич. Впрочем, большевики они оба.

— Генерал совсем недавно держался крайне правых убеждений, — сказала Таня, — он был тесно связан с охранкой. Теперь он, конечно, большевик. Его брат, специалист по сектам, давно и нежно дружит с Лениным.

— Боже, деточка, откуда ты это знаешь? — Жарская всплеснула руками.

 — И главное, зачем тебе это знать?

— Любовь Сергеевна, «деточка» вот здесь, — Таня положила ладонь на свой огромный живот, — а я взрослый человек.

— Ну, извини, извини, — смутилась Жарская, — конечно, ты взрослая, страшно умная и совершенно самостоятельная. Так что, этот генерал Бонч-Бруевич уже как-то проявил себя по отношению к арестованным?"

"— Ещё бы! Он выступает с речами перед депутатами местных Советов, призывает расправиться с контрреволюционерами, требует у Керенского перевести всех в настоящую тюрьму, в Могилев, убрать текинцев и приставить революционных солдат.

В бывшей гимназии, в библиотеке, удалось найти брошюру со статьями генерала Бонч-Бруевича десятилетней давности, где он призывает к истреблению мятежных элементов без суда. Книжонку послали могилевскому совдепу с дарственной надписью: «Дорогому могилевскому совету от преданного автора».

— Ну и как? Коварный враг революции был разоблачён? — спросил Брянцев.

— Разумеется, нет. Совдеп полюбил его ещё больше, они окончательно сроднились.

Вообще, там ведь нет никакой идеологии, никаких принципов. Понимаете, мы продолжаем судить о них с нормальных, человеческих позиций, а они другие. Они вне совести, чести. У Достоевского в «Бесах», помните? Право на бесчестие. Ставрогин говорит, если дать такое право, все к нам прибегут, никого не останется.

— Достоевский очень уж мрачен, — пробормотала Любовь Сергеевна.

— Танечка, скажи, что они там думают о будущем? Какие у них планы? Я читал, они готовят побег, — спросил Брянцев.

— О, это было бы слишком большим подарком для Керенского.

Нет, бежать никто не собирается. Ждут открытого суда над Корниловым и полного его оправдания.

— Да, для армии, для всей России это было бы наилучшим вариантом, — сказал Брянцев, — Лавра Георгиевича, и всех их, разумеется, должны оправдать. Скажи, Танечка, когда у тебя срок?

— Ждём к середине ноября, — ответил за Таню Михаил Владимирович.

— Ну, я думаю, ваш Данилов вернётся раньше, — уверенно заявила Жарская.

Тане пришлось ещё целую неделю повторять свои рассказы о поездке в Быхов.