Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

Джефф спросил: “Что, если мы намекнем правому полушарию сосредоточиться на области, видимой только левому? Будет ли тогда правое полушарие тоже быстрее реагировать на событие?” Иными словами, способна ли одна половина мозга настроить другую на восприятие события, даже если та не знает, что ее подготавливают? В общем, остается ли система внимания у пациента с расщепленным мозгом цельной?

Именно это Джефф и обнаружил[132]. Каким-то образом отсоединенная половина мозга могла оповещать другую о том, что надо быть наготове, поскольку вот-вот что-то произойдет.

Она не могла объяснить, к чему именно готовиться в когнитивном или перцептивном плане, могла только дать сигнал быть начеку. Это было важное открытие, и Майк Познер считал его многообещающим. Похоже, изучение сложных когнитивных навыков, таких как внимание, может выиграть от тестирования пациентов, в данном случае пациентов с расщепленным мозгом. Он вернулся в Орегон и вскоре первым начал сотрудничать с Оскаром Марином, выдающимся поведенческим неврологом из Портленда. Годами Майк еженедельно ездил в Портленд исследовать пациентов. Его и впрямь это сильно затянуло. Несколько лет спустя он отправился в Вашингтонский университет помогать запустить кое-какие новые исследования когнитивных процессов, где задействовались новые методики визуализации активности мозга, разработанные Маркусом Райклом и многими другими[133]. Становилось все сложнее поспевать за всем в нашей растущей области."

"Когда в Нью-Йорк заезжали другие светила, на мою долю выпадало развлекать их и водить ужинать после рабочего дня.

Обычный расклад был таков: Джордж, Шарлотта, я, гость и два-три ординатора или постдока шли ужинать в какой-нибудь ресторан на Первой авеню, например в Piccolo Mondo, или Maxwell’s Plum, или Manhattan Club, или иногда даже в Mortimer’s. Надо сказать, что в нью-йоркском ресторане даже тогда невозможно было поужинать на двадцать пять долларов, которые нам выделяли на человека. Мы всегда старались минимизировать расходы, но все-таки мы представляли серьезное исследовательское учреждение и фонд, так что не могли ударить в грязь лицом перед гостями. На самом деле счет за ужин выходил примерно по шестьдесят долларов на человека, и мы подавали его на компенсацию. Так продолжалось около года.

Как-то мне позвонила ассистентка Плама, Гертруда. Она сообщила о решении доктора Плама строго ограничить бюджет подобных ужинов, устраиваемых кафедрой неврологии, двадцатью пятью долларами на человека, и точка.