Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

Он представлял собой адекватный срез интеллектуальной и политической культуры, и благодаря этому основополагающему условию его деятельность была актуальна и востребованна. Вашингтонские советы по биоэтике и биомедицине, как правило, отражают мнение лишь одной стороны – незыблемые взгляды большинства современных академических ученых. Такие аристотелевские вопросы, как право, соотношение целей и средств, расхождение теории с практикой и еще целый ряд философских и новых политических тем, связанных с принятием людьми решений, не обсуждались – только практическая ценность и механизм процессов. Ожесточенные споры не утихали, однако Леон Касс всегда удерживал их в рамках цивилизованных дискуссий.

Этика, эмбрионы и политика"

"Когда я вспоминаю те восемь лет, мне кажется, что я занимался исключительно стволовыми клетками. После январского заседания я начал понимать, куда заведут меня мои размышления. Под влиянием серьезности темы я стал рассуждать о связанных с ней проблемах – о начале жизни, об абортах, которые Ричард Зельцер, хирург из Йеля, называл “рваной раной жизни”[209]. Обсуждение эмбрионов всегда вызывает живой интерес – как в рабочих кабинетах и на профессиональных собраниях, так и за обеденным столом. Однажды вечером я завел разговор на эту тему с Франческой и Закари. Франческа тогда училась в старших классах с упором на биологию и уже имела собственное мнение, основанное на понимании клеточных процессов. Она хотела организовать движение за учреждение национального научного клуба под названием “Тотипоты”[210]. А мой сын на вопрос, когда начинается жизнь, невозмутимо ответил, не отвлекаясь от огромной порции еды на тарелке: “Когда первый раз отберешь мяч в поле”.

Мои знания о стволовых клетках были весьма поверхностны, и я не совсем понимал, в чем заключаются их важные свойства. Я думал о них то же самое, что и многие другие люди (из тех, кто вообще удосуживался о них задуматься): с помощью стволовых клеток можно лечить заболевания, но, если их источником служат эмбрионы, которые затем уничтожаются, это возмутительно. Я мало что знал сам, зато знал, кому позвонить – моему доброму другу Айре Блэку, молекулярному нейробиологу и практикующему неврологу, которому вскоре предстояло возглавить Институт стволовых клеток в Нью-Джерси. Мы работали вместе в Корнелле, и он был соучастником многих проектов. Айра был человеком очень обаятельным, работал круглые сутки и всегда пребывал в отличном расположении духа.

И вот как-то зимним вечером мы с женой позвонили Айре; он еще был на работе, в то время как мы после ужина уютно устроились перед весело горящим камином в нашем логове.