Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

В отличие от рыбок данио-рерио и собак, у которых тоже достаточно развита чувствительность, например, к социальному устройству, человеческие детеныши, по-видимому, от рождения наделены способностью учить[227].

Предположение о предварительной настройке мозга прошло проверку временем, хотя кто-то и верит безотчетно в ничем не ограниченную гибкость мозга. Эта прекрасная надежда основана на вере американцев в то, что внешними подкреплениями можно добиться всего. Многие профессионалы в этой области твердо убеждены в справедливости идеи, скажем так, безграничной изменчивости. К сожалению, большинство неврологических заболеваний безнадежно ограничивают способность к адаптации. Пробелы, возникающие из-за такой патологии, не восполняются автоматически за счет других отделов мозга.

Другая концепция, прижившаяся за последние семьдесят лет истории нейробиологии, состоит в модульном принципе организации мозга и в параллельности процессов, которыми обусловлено поведение, когнитивная деятельность и даже само сознание. В этом лагере считают, что в мозге, как во многих сложных механизмах, при выполнении всех операций идут параллельные процессы, которые сообща каким-то хитрым способом обеспечивают единое функционирование. На первый взгляд, замысловатая интегративная работа при сложной модульной организации мозга кажется абсурдом. И это еще не все. Если в механизме повреждается какая-либо его часть, он перестает работать, а вот если выводятся из строя какие-нибудь участки мозга, зачастую это мало сказывается на его деятельности. Одни его части жизненно важны, другие служат лишь дополнением, как глазурь на торте. В чем же дело?[228]

Прежде всего, чтобы понять идею модульности, вспомните об одной любопытной особенности пациентов с расщепленным мозгом. Пока полушария не разъединены, левое, владеющее речью, запросто описывает все, что находится в поле зрения. Пациент точно так же, как и вы, видит не только правую половину лица, на которое смотрит, но и левую, чудесным образом сшитые мозгом в единое целое по срединной линии поля зрения."

"Дальше начинается нечто непостижимое. Напомню, что после операции “говорящее” левое полушарие видит только правую половину мира. Как ни трудно в это поверить, на вопрос, что изменилось, пациенты отвечают: “Вроде бы ничего особенного”. С точки зрения “говорящего” левого полушария все более или менее обычно. Как это возможно? Только представьте себе – вы проснулись после операции на мозге, видите только правую часть пространства и утверждаете, что все осталось по-прежнему. Неужели вы не удивитесь: “Э-э, доктор, раньше я смотрел на ваш нос и видел все лицо целиком, а теперь вижу только половину.