Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

Когнитивный критерий. Вытекает из тезиса о том, что поведение системы, не зависящее от ее состояния знания, не представляет интереса для когнитивной нейронауки.

Применимость определения. Такое определение совместимо с различными направлениями когнитивной нейронауки. (1) Эволюция систем знаний. Например, эволюционный переход от генетически накопленного знания к полученному из опыта. (2) Онтогенез систем знаний. Например, нейронная основа персональной памяти. (3) Психология систем знаний. Например, влияние внимания (определенного по вызванным потенциалам), скажем, на поведение, управляемое знанием. (4) Неврология систем знаний. Например, корреляция разных типов патологий мозга. И так далее. Ни одно из перечисленных направлений не ново, а значит, мы могли бы что-то сказать о каждом.

С точки зрения философии такой подход плох тем, что, вводя по очереди, как мы это делаем, определения биологии, психологии и когнитивной нейронауки, мы впадаем в редукционизм. Иначе говоря, нейробиологов-когнитивистов интересуют законы, действующие также и в психологии, а психологов – те, что действуют и в биологии. Поскольку я всегда рассматривал научную психологию как раздел биологии, мне это возражение не кажется веским. Однако оно показалось бы более серьезным таким выдающимся ученым, как Б. Ф. Скиннер и Г. А. Саймон.

Применимость критерия. Я бы перефразировал главный вопрос вашего июньского письма так: каков практический смысл утверждения, что “поведение системы, не зависящее от ее состояния знания, не представляет интереса для когнитивной нейронауки”?

Когда вы затрагиваете эту тему, у меня появляется сразу несколько идей. Во-первых, нельзя возлагать ответственность за эту формулировку критерия на Зенона Пилишина. Насколько я понимаю, его трактовка “когнитивной проницаемости” нацелена на то, чтобы провести различие между постоянной “архитектурой” и поддающимися изменениям программами для мозгового компьютера. Мы же хотим понять, чем отличаются задачи нейробиологов-когнитивистов от тех, которые они оставляют всем прочим. Плохо зная идеи Пилишина, я не могу сказать, одни и те же это различия или нет, поэтому могу лишь провести свои рассуждения.

Во-вторых, я вижу два очевидных способа применения этого критерия: (1) изменить состояние знания некоего организма и попытаться показать, как в результате меняется его мышление и поведение, или (2) оставить состояние знания как есть, но поменять материалы, используемые в задании, чтобы посмотреть, меняется ли в зависимости от того, насколько они знакомы испытуемому, его мышление и поведение.