Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

В Калтехе я вырос не только в научном плане, но и в социальном – в частности, начал разбираться в завихрениях политики. Моя дружба с Биллом Бакли стала еще крепче, и в 1964 году он пригласил меня в качестве своего помощника на национальный съезд Республиканской партии близ Сан-Франциско. Великий американский писатель Джон Дос Пассос, примкнувший к консерваторам, хотя в юности был ярым сторонником левых, приехал туда, чтобы написать статью про съезд для National Review. Билл дал мне задание присматривать за ним. Одноглазый, разменявший седьмой десяток, Дос Пассос был энергичнее шестерых молодых мужчин.

Я едва поспевал за ним. Это был грандиозный опыт, а увенчало его изнурительное выстукивание на печатной машинке его статьи, на что у меня ушла вся ночь. Когда я на следующий день встретился с Биллом, только что закончившим дебаты с Гором Видалом, он спокойно сказал мне: “Майк, вижу, что печатание на пишущей машинке не твой козырь”. Что ж, это и впрямь было так.

Я принимал участие и в других политических событиях Калтеха, включая последний визит туда Мартина Лютера Кинга – младшего в 1965 году.

В тот вечер он выступал в знаменитой Баптистской церкви дружбы в историческом центре Пасадены. Это была первая в городе баптистская церковь для афроамериканцев. Я смог пробраться на проповедь, и это оказалось одним из самых волнующих событий в моей жизни. А были и другие. Роберт Кеннеди приезжал в Калтех в 1964-м, а писатель Джеймс Болдуин – в 1963-м. Встречи с такими яркими и увлеченными общественными деятелями не могли не сделать представление слушателя о социуме более зрелым. Болдуин особенно трогал за душу. Я имел честь провести вечер за разговором с ним в прокуренном кабинете в доме пасаденского мецената. Болдуин сказал, что много лет назад переехал в Париж, чтобы свободнее чувствовать себя и как афроамериканец, и как гомосексуал. На вопрос, почему же он вернулся в Штаты, он просто ответил, что, хотя Париж имеет массу преимуществ, по своей сути он американец. (Мир оказался тесен: несколько лет спустя Болдуин и Бакли участвовали в широко обсуждаемых дебатах в дискуссионном клубе Кембриджского университета в Англии. Болдуина провозгласили победителем.)

Теперь настало время двигаться дальше – от кипучего мира Калтеха в сторону собственной академической позиции. Перед началом этого нового этапа я уезжал в Италию, чтобы поработать с Берлуччи. У нас была идея из разряда настолько простых и наивных, что сейчас о ней смешно даже думать. Мы рассуждали так: люди с нетронутым мозолистым телом называют предметы и слова, предъявленные в любом из двух полей зрения. Речь базируется только в левом полушарии.