История нового имени

 – Пинучча сейчас не в себе, но это пройдет. Помнишь, какой Лина вернулась из свадебного путешествия? А посмотри на нее теперь! Это и есть жизнь – то драка, то поцелуи».

Я пошла к себе в комнату и села дочитывать Шабо, но мыслями вновь и вновь возвращалась к тому, с каким вниманием Нино слушал рассказ Лилы о Руни. В конце концов у меня напрочь пропало желание разбираться в теории государственности. А и правда, думала я, до чего же трудно понять, кто же такой Нино. Вроде бы он не интересуется литературой, но вот Лила чисто случайно прочитала сборник пьес и отпустила на этот счет пару глупых замечаний, и ему уже не терпится ознакомиться с этими пьесами.

Я потянулась к стопке книг, намереваясь достать еще одну художественную, но не нашла ее. Тут я заметила, что одной книжки не хватает. Как же так? Профессор Галиани дала мне шесть книг. Одну взял Нино, еще одну я читала, а на мраморном подоконнике лежало еще три. Где же шестая?"

"Я обыскала всю комнату, заглянула даже под кровать. Пока я ее искала, вспомнила, что шестая книга была про Хиросиму. Я разозлилась. Видимо, пока я умывалась, Лила пришла и без спросу ее взяла.

Но зачем? Неужели после стольких лет, потраченных на пошив обуви, любовь, жениха, колбасные лавки и сделки с братьями Солара, она захотела снова стать той, кем была в начальной школе? Одно подтверждение тому, что это так и есть, у меня уже было: наше пари. Независимо от его исхода оно выдавало ее желание учиться. Но разве она ему последовала? Разве что-нибудь ради этого предприняла? Нет. Неужели недели на пляже, проведенной в разговорах с Нино, оказалось достаточно, чтобы это желание вспыхнуло в ней с новой силой, возможно, подогреваемое еще одним – доказать всему миру, что умнее ее никого нет? Может, она только поэтому так расхваливала учительницу Оливьеро? Неужели она все-таки согласилась с тем, что думать о высоких материях важнее, чем заботиться о приземленных вещах? Я тихонько, на цыпочках, вышла из комнаты, стараясь, чтобы не заскрипела дверь.

В доме было тихо. Нунция уже легла, Стефано и Лила еще не вернулись. Я зашла к ним в комнату – там царил кавардак: стояли раскрытые чемоданы, повсюду валялась одежда и обувь. На стуле лежала книга «Хиросима: день спустя».

Она взяла ее без спроса, как будто имела право распоряжаться моими вещами как своими, как будто даже отношением ко мне профессора Галиани я была обязана ей, небрежным жестом позволившей мне присвоить эту привилегию. Я хотела забрать книгу, но мне стало совестно, и я оставила ее лежать на стуле.

50

Воскресенье прошло скучно. Всю ночь я мучилась от духоты, но окно не открывала, боясь, что налетят комары. Я ненадолго проваливалась в сон, потом просыпалась и снова засыпала.