История нового имени

Дома, воспользовавшись плохим настроением Нунции, я незаметно натравила ее на дочь, и она начала ругать Лилу за то, что та слишком много времени проводит на пляже и слишком поздно возвращается домой. Сделав вид, что хочу их помирить, я предложила: «Синьора Нунция, давайте завтра вечером мы вместе пойдем в кафе есть мороженое. Вы сами увидите, что мы не делаем ничего плохого». Лила впала в бешенство. Она заорала, что весь год как проклятая вкалывала в колбасной лавке и заслужила право на капельку свободы. Тут сорвалась и Нунция. «Что ты несешь? – закричала она на дочь.

 – Какая еще свобода? Ты замужем! Все твое право – это слушаться мужа! Пусть Лену мечтает о свободе, а ты и думать не смей!» Лила ушла к себе в комнату и хлопнула дверью.

Но на следующий день Лила все равно добилась своего: Нунция осталась дома, а мы отправились звонить Стефано. «Чтоб были дома не позднее одиннадцати», – хмуро сказала Нунция, обращаясь ко мне, на что я кивнула: «Хорошо». Она посмотрела на меня долгим вопросительным взглядом. Нунция встревожилась не на шутку: ей полагалось приглядывать за нами, но она не справилась со своей ролью; она боялась, что мы наделаем глупостей, но, вспоминая собственную безрадостную молодость, не хотела лишать нас невинных развлечений.

«В одиннадцать будем», – подтвердила я, чтобы ее успокоить.

Разговор со Стефано продлился не дольше минуты. Лила вышла из кабинки, и Нино спросил меня:

– Как ты себя чувствуешь, Лену? Тебе получше? Зайдете посмотреть дом?

– Пойдемте, – поддакнул Бруно. – Выпьем что-нибудь, и мы проводим вас домой.

Лила согласно кивнула, я промолчала. Снаружи дом выглядел старым и обшарпанным, но внутри все сияло новизной: белый, прекрасно освещенный погреб, битком набитый винами и колбасами, мраморная лестница с коваными перилами, массивные двери и окна с позолоченными ручками.

Здесь было много комнат; я обратила внимание на желтые диваны и телевизор. Кухонные шкафы были цвета морской волны; в спальнях стояли гардеробы, похожие на готические церкви. Я впервые осознала, что Бруно действительно богат, намного богаче Стефано. И подумала, что, узнай моя мать, что за мной ухаживает сын владельца колбасной фабрики Соккаво, что я была у него в гостях и вместо того, чтобы возблагодарить Господа за выпавшую мне удачу и постараться заарканить Бруно, я дважды его отшила, она бы меня отлупила. С другой стороны, именно мысль о матери с ее хромой ногой только укрепила меня в мысли, что Бруно мне не пара. Этот дом меня обескуражил. Зачем я сюда пришла, что здесь забыла? Лила вела себя раскованно и без конца смеялась, а меня мутило, как при высокой температуре. На все предложения я отвечала «да», лишь бы не объяснять, почему я ничего не хочу.