История нового имени

Следовательно, для Марчелло и его брата обувной магазин на пьяцца Мартири был лишь одним из предприятий, обеспечивавших богатство семьи, и уж точно не самым прибыльным. Так зачем они все это устроили?

История Пинуччи не выходила у меня из головы: я чувствовала, что за очевидным денежным интересом скрывается что-то еще, более отвратительное. Любовь Марчелло к Лиле угасла, но оставила после себя незажившую рану, которая сейчас вдруг воспалилась. Избавившись от унизительной зависимости, он захотел отомстить тем, кто когда-то его унизил. «Рино со Стефано, – объяснила Пинучча, – ходили к ним, чтобы выразить свое возмущение, но только зря потеряли время».

Солара смотрели на них свысока – еще бы, они привыкли творить что вздумается, – и даже не соизволили ответить им ни на один вопрос. Лишь под конец Марчелло вскользь заметил, что они с братом собираются запустить целую линейку обуви «Солара», которая будет представлена разными вариациями ботинок той первой модели. И, вроде без всякой связи с предыдущим, добавил: «Еще неизвестно, как пойдут ваши новые модели и есть ли смысл держать их на рынке». Ясно? Яснее некуда. Марчелло задумал уничтожить марку «Черулло», заменить ее маркой «Солара» и довести Стефано до разорения.

Мне надо срочно уезжать из своего квартала и вообще из Неаполя, сказала я себе. Какое мне дело до этих распрей? И все же я спросила:

– А Лина что?

Глаза Пинуччи вспыхнули злобой.

– В ней-то все и дело.

Узнав подробности этой истории, Лила расхохоталась. Рино и Стефано накинулись на нее, но не на ту напали. «Вы, а не я, подарили ему эти ботинки, – хладнокровно отвечала она. – Вы, а не я, ввязались в махинации с Солара. Если вы оба такие кретины, то при чем тут я?» Она рассуждала так, что было непонятно, на чьей она стороне – своей семьи или братьев Солара.

Например, когда Микеле снова начал уговаривать ее взять на себя обувной на пьяцца Мартири, она согласилась и принялась тюкать Стефано, чтобы он ее туда отпустил.

– Почему же он ей поддался? – спросила я."

"Пинучча тяжело вздохнула. Микеле страшно цеплялся за Лилу, а Марчелло всегда питал к ней слабость. Вот Стефано и рассудил, что она поможет им уладить разногласия. Только Рино ни капли не доверял сестре; он ее боялся, даже спать нормально перестал.

Старые ботинки, которые они с Фернандо когда-то забраковали, стараниями Марчелло вышли на рынок и хорошо продавались. Что, если братья решат работать напрямую с Лилой, а она, известная стерва, создаст для Солара новую линейку обуви – после того, как отказалась делать это для родни?

– Нет, этого не будет, – сказала я.

– Это она тебе сказала?

– Я не виделась с ней после лета.

– Тогда откуда ты знаешь?

– Я знаю Лилу. Когда она чем-то увлечена, выкладывается по полной.