История нового имени

И все это – на глазах у всего квартала, который надолго запомнил его историю. Как гордо ехал он в свадебном лимузине рядом со своей красавицей невестой! Прямо-таки прекрасная Сорайя и шах Ирана! Джон и Жаклин! В конце концов Стефано смирился и сказал жене:

– Я нашел вам с Ринуччо хорошую квартиру. Вам там будет хорошо.

– Какая щедрость!

– Я буду заезжать два раза в неделю повидаться с сыном.

– Можешь вообще не приезжать, это не твой сын.

– Ах ты шлюха! Мало я тебя бил?

– Бей не бей, мне все равно, я уже привыкла. Занимайся своим ребенком, а о своем я сама позабочусь.

Стефано фыркнул от злости, замахнулся для удара, но передумал..

– Квартира в Вомеро, – выдавил он.

– Где-где?

– Завтра я тебя отвезу и все покажу. На пьяцца Артисти.

Лилу в долю секунды пронзило воспоминание о давнем разговоре с Микеле. Я купил квартиру в Вомеро, на пьяцца Артисти. Если хочешь, съездим туда, и я все тебе покажу. Я выбирал ее и думал о тебе. Можешь делать там что хочешь. Читай, пиши, изобретай что в голову взбредет, спи, смейся, занимайся с Ринуччо. Все, что мне нужно, – это смотреть на тебя и слушать, что ты говоришь. Не веря своим ушам, Лила покачала головой.

– Ты и правда дерьмо, – сказала она.

113

Лила забаррикадировалась в детской и стала размышлять, что делать. К родителям она ни за что не вернется; у нее своя жизнь, и она не собирается менять ее на покорное дочернее существование. Рассчитывать на брата не приходилось – Рино совсем слетел с катушек; из мести к Стефано лупил жену и бранился с тещей; он и правда был в отчаянном положении: без гроша в кармане и весь в долгах. Оставался Энцо. Ему она всегда доверяла и продолжала доверять, хотя он ни разу не пытался с ней встретиться, а теперь, говорят, и вовсе уехал из квартала. «Он обещал вытащить меня отсюда», – говорила она себе. Но тут же сама себя одергивала: не надо, мало ему неприятностей. Боялась она не мужа – Стефано отказался от нее, да и вообще он трус, хоть и силен как бык. Лила боялась Микеле Солару. Не сегодня и не завтра, но он возникнет в ее жизни, и, если она перед ним не склонится, ей придется дорого за это заплатить – ей и тому, кто осмелится ей помочь. Она должна исчезнуть с его горизонта, и исчезнуть самостоятельно, никого не вовлекая в свои дела. Ей надо найти работу – любую работу, лишь бы хватило на крышу над головой и было на что кормить сына."

"При мысли о сыне ее покинули остатки сил. Что останется в памяти Ринуччо от прошедших лет? Какие слова и картины? Он слышал много всякого, от чего она не сумела его оградить. А слышал ли он ее голос, когда она еще носила его в своем чреве? Какой отпечаток это время оставило на его нервной системе? Что он чувствовал – любовь, равнодушие, тревогу? Как вообще можно защитить ребенка? О нем надо заботиться. Его надо любить.