История нового имени

Ужин уже стоял на столе, ждали только меня. Отец уселся на свое место и, игриво подмигнув матери, с притворной озабоченностью в голосе сказал:

– Не помню, говорил я тебе или нет: что-то я сегодня устал, может, в карты поиграем?

– Нет, не говорил. Ты вообще безответственный.

– А ты хочешь, чтобы я стал ответственным?

– Не помешало бы. Но в меру, в меру.

– Ну ладно, с сегодняшнего дня обещаю стать ответственным. Как Карраччи.

– Я сказала: в меру.

Как же я ненавидела такие разговоры! Они вели их, делая вид, что мы, дети, не понимаем их смысла, а может, наоборот: знали, что мы все прекрасно понимаем, но считали, что нам будет полезно с младых ногтей усвоить, что значит быть мужчиной и что значит быть женщиной. Раздавленная своими проблемами, я с трудом сдерживалась, чтобы не разреветься; мне хотелось выскочить из-за стола, убежать куда-нибудь подальше, чтобы больше никогда не видеть ни родителей, ни потеков сырости на потолке, ни этих обшарпанных стен; меня мутило от запаха еды. Какая же я дура, что потеряла Антонио. Я уже жалела о нем и была готова просить у него прощения. Если меня оставят на осень, я брошу школу, решила я. Лучше выйду замуж. Потом я вспомнила о Лиле, о том, как она вырядилась для разговора с Солара. Что она задумала? Я видела, как она изменилась, и понимала почему: ей пришлось перенести слишком много страданий и унижений. Эти мысли не отпускали меня до позднего вечера. Роскошная ванная в квартире Лилы, непонятный визит Стефано – как мне рассказать о нем своей подруге, что ему от меня надо? А еще химия. А еще Эмпедокл. Школа. Мой план бросить школу. Все ужасно. Выхода нет. Нам с Лилой никогда не оказаться на месте той девушки, что ждала Нино у школы. Нам обеим не хватало чего-то трудноуловимого, но чрезвычайно важного, чем была наделена эта девочка и что бросалось в глаза даже на расстоянии. В ней было что-то такое, чего нельзя приобрести зубрежкой латыни, греческого и философии или купить на деньги, полученные благодаря колбасной лавке или сапожной мастерской.

Со двора послышался голос Стефано. Я быстро сбежала вниз. Он выглядел расстроенным. Сказал, что просит меня сходить с ним к портнихе, которая без разрешения выставила фотографию Лилы в витрине. «Будь добра, прокатись со мной», – вкрадчиво промурлыкал он и без дальнейших объяснений распахнул передо мной дверцу автомобиля с откидным верхом. Я села в машину, и мы помчались, овеваемые горячим ветром. Не успели мы выбраться за пределы нашего квартала, как Стефано заговорил и не умолкал до самого ателье. Говорил он на диалекте, но сдержанно и не позволяя себе ни одного грубого слова. Для начала он попросил меня об одолжении, хотя не уточнил, о каком именно, напирая на то, что, если я соглашусь, тем самым окажу услугу своей подруге.